«Ща выхвачу по чавке, и всё станет ясно». С этой мыслью я попытался взять его за грудки. Предсказуемый выход из захвата, залом моей руки и удар «животом о подставленное колено» — лицо я уберег, но сильно легче мне не стало.
— Буэ!
— Черт! Я вижу, к конструктивному диалогу перейти невозможно. Если хотите — завтра в 12 часов я жду вас в «Железнодорожной каше». Не опаздывайте.
Освобождая мне руку, этот деятель толкнул меня к дверям, которые я распахнул головой. «Какой актер во мне погибает!» Ко мне, постыдно развалившемуся у порога, шел ночной портье, по совместительству — охранник и вообще на все руки ночной мастер.
— Вэлер, что с вами?
— Амфг… Нарезался…
Я успел подняться до того, как он пришел ко мне на помощь, извинился и поднялся к себе. И отчего меня не удивило, что в номере меня уже ждал Айвар?
— Как подход?
— А ты типа всё видел?
— Типа да. Как ты головенкой дверь открыл, я ушел к тебе.
Я, расшнуровав ботинки, прошел в ванную. Какая разница, что сперва одежду с обувью замывать, а потом самому мыться, что объединить эти процессы? Замыл штаны и ботинки, потом разделся и вымылся сам. А когда вышел с охапкой постиранного, меня уже двое поджидали.
— Кто был?
— А вы не видели?
— Лица — нет.
— Немногое потеряли.
— В смысле?
— Лицо — никакое. Мужик за сорокет — и это всё. Плотный такой… И довольно резкий!
— Это-то мы уже поняли. Ещё?
— А всё! Остальное — вот никакое! Никаких примет! Завтра в двенадцать ждет меня в «Каше» для разговора…
— Ясненько. Давайте думать, как и что…
Утром я, в гордом одиночестве, махнув преферансистам рукой, вышел в без четверти двенадцать из отеля. Вид у меня был подобающий: мятая, хоть и чистая, одежда, небритость, красные глаза — хороший такой запойный вид. Подобающий, в общем. За пять минут я добрался вразвалочку до «Каши» и уселся за один из пустующих столиков, попросив пива. Хотелось вообще-то водки — небо с чего-то вдруг было затянуто тучами и веяло каким-то скорым дождем. Принесли пиво, я отпил где-то треть из поллитровой емкости и задумался о меню на завтрак.
— Не возражаете?
Блин, прям ниндзя какой-то!
— Присаживайтесь!
Мысли о завтраке куда-то сбежали.
— Пиво разговору не помешает?
Я оскорбился.
— Мне — нет! А вам?
— Мне — тем более.
Я, куражась, допил оставшееся и показал официантке два пальца. Она поняла меня правильно и принесла две кружки пива и блюдце с орехами. Теми самыми, «диабетическими».
— Ну и что вам от меня надобно, гость незваный?
Собеседник, широко улыбнувшись, развел руками.
— Мне? От вас? Помилуйте, ничего. А вот вам…
Я так же улыбнулся и развел руки чуть шире, чем он.
— Мне??? Незнакомец, вы меня ни с кем не спутали?
— Надеюсь, что нет. Вы — Валери Баранофф?
— ВалериЙ БараноВ. Да, это я.
— Славянские фамилии — это нечто… Фонетический идиотизм какой-то… Но не в этом дело.
Я, подпустив «старых дрожжей» в голос, съехидничал:
— Понимаю… Не в фамилиях дело, и не в идиотизме даже. А в чем же тогда?
Беседа явно шла не по сценарию, желательному моему собеседнику. Он помолчал, разглядывая меня и явно что-то обдумывал. Тем временем отхлебнул пива и, похвалив его, забросил в рот пару орешков. «Вражина» с решительным видом ухватил свою кружку и длинным глотком её опустошил. Черт, я такое только в исполнении Милоша, чеха по национальности, видел… Тот, подняв руку с оттопыренными двумя пальцами, негромко произнес.
— Вас случившееся с Катериной ещё интересует?
Негромко — оттого что к столу подходила официантка с пивом. Я дождался, пока она поставит на стол полные кружки и заберет опустевшие, и попросил принести водки граммов двести и закуски какой-нибудь. Та, кивнув, отошла.
— Это лично моя боль и моя личная печаль. Вам-то какое дело, безымянный незнакомец?
— О, извините. Должен был представиться ещё вчера, но не получилось. Джон Доу, к вашим услугам.
Красавец! В переводе на «наш» — Вася Пупкин меня почтил своим вниманием… Иванов Иван Иванович, точнее.
— И что же вас со мной свело, уважаемый мистер Доу?
Неизвестно откуда под руками Джона появилась темно-зеленая папка с кнопкой-закрывашкой на клапане. Вроде бы он к столу с пустыми руками подходил?
— Видите ли… Я входил в бригаду следователей, расследовавших дело о смерти Катерины… И копнул то, что не было нужно никому: мне так «сверху» и сказали. Я…
Не знаю, что он, а я молча смотрел на него. Выжидающе так и чутка злобно.
— Мы с ней дружили… Нет, боже упаси, не спали вместе — я женат, а она… Ей это было просто не нужно. Кстати, вас она вспоминала — редко, но вспоминала. Последний раз, когда это случилось, она спела несколько слов на русском — что-то про единственного парня, оставшегося где-то там…