— Вы извините, мы уже считать начали, сколько моих соотечественников на эту фразу клюнет.
— И много нас?
Марта тем временем, промокнув глаза, спрятала платочек и на небольшой дощечке с надписью «an der theke-12» стерла двойку и написала тройку. Прям хоть новый клип «Академии» с «Маски-шоу» снимай! «Бир стак, фрау стак»…
— Понятно! Мне два эклера, две картошки… И корзиночку, ага, вот эту!
— Пить?
Я вздохнул:
— Давайте кофе, если можно, с молоком.
— Конечно можно!
После такого завтрака я шел обратно, вспоминая, как в юности с приятелями по «путяге» воровали торты в кондитерском магазине на Войковской… «Моих» в гостинице по-прежнему не было. Я уж и так время убивал, и сяк, и в душ слазил, и с книжкой повалялся, и поспал — никто ко мне с радостными вестями не приходил. Вспомнил про забытое из-за кондитерских вкусняшек письмо. Пришлось спуститься в бар и под стакан сока «неизвестно из кого» знакомиться с новостями из родных палестин. Прочитал, поначалу обрадовавшись Серегиному «Хай, мэйджор!» — хоть что-то в мире не меняется, и дальше пошли «сводки с полей». Потом радости продолжились — дом стоит, маленькая лесоперерабатывающая фабричка работает вовсю, денежки капают, дела идут, в общем. Анатоль забросил госслужбу и переселился в окрестности «моей» рощи, пустив корни всерьез — рядом с моей фазендой воздвиг свою и с головой ушел в свою ботанику с биологией. А в конце письма, уже после финишных приветов от знакомых, стояло «пы-сы» и уже другой ручкой накорябано — аж двумя почерками — чтобы я не пропадал и по первому свистку был готов нестись в ПРА — дескать, есть интересная тема, «вот прямо щаз» они эту тему обсосали с какими-то заморскими деятелями и я срочно нужен! Сумбур, восторг, отсылки к безумной радости Анатоля — он принимал участие в сочинении и написании постскриптума, радужные перспективы и, естественно, «подробности при встрече!». Я перечитал, ни хрена не понял и, взяв ещё стакан сока, принялся перечитывать. Потом, прихлебывая сок, потаращился в пространство, в шутку проклиная их всех — и Серегу, и Анатоля с шилом научным в жопе, и водку, и визитеров этих иностранных. Поразмышлял о том о сем и с сожалением убрал письмо в рюкзак — и что дальше делать? Прогулялся до «Каши», не торопясь пообедал и добрел, растрясая съеденное, обратно до отеля, где меня уже ждали. От вида физиономии Айвара, сидевшего в лобби, все мысли о перспективах из головы вылетели к чертям собачьим. Рожа у него была и довольная, и раздосадованная одновременно.
— Здоров! Как дела?
— Пока всё норм. Сам как?
— То же самое. Серега привет передает, вот, письмецо прислал. Ладно, фигня это всё, лучше вот что скажи: когда вы меня к телу допустите?
— Никогда. Забудь вообще про это.
Масса чуйств! И все — негативные.
— Да-а-а? Знаешь что… Пойдем-ка ко мне. Потрещим.
— Пойдем.
Зайдя к себе, я включил магнитофон и — от греха — воду в душе и вентилятор. Айвар смотрел на мои метания с улыбкой. Я подошел к нему очень близко.
— Мне нужны ответы.
— Мы их уже получили.
— С ними ознакомиться могу?
— Можешь. Вот!
Он достал из кармана мини-видеокассету, а потом, из напузной сумки — видеокамеру с подключенным наушником.
— Любуйся, только без комментариев вслух. По крайней мере, громких.
Чем же так всеобъемлюще обкололи Джона, что он спокойно сидел и рассказывал на камеру, как и что планировалось и какие результаты ожидались! Про Ярцева он чуть ли не со смехом рассказывал: оказывается, после Ярцевских героических подвигов на благо ПРА последующие три года выздоровевшая и уволившаяся из Ордена Беляева провела под бдительным присмотром — принцип «кто же будет сторожить сторожей» никто не отменял. Отдельного подразделения подобно Беляевскому «отделу спецпроектов» никто создавать не стал — «приглядывающие» вводились в состав уже функционирующих структур и «приглядом» занимались в свободном режиме, частично функционируя на Старой Земле. Соответственно, после окончания сбора и анализа информации после дебатов «наверху» было решено шума и скандала не поднимать, а от фигурантов избавляться без спешки и огласки. Ярцеву поднесли папочку, подобную «моей», и он слепленную в недрах Ордена версию проглотил и толком даже проверять не стал. Даже на Катю выйти не соизволил — сразу для себя всё решил, подготовился и расплатился по подсунутому ему счету. Правда, относительно способа расплаты Джон похвалил его, дескать, правдоподобно всё было настолько, что не подкопаешься… А от меня, по его словам, ожидалось, что я припрягу друзей своих и Ярцева этого завалю, подставив и себя, и руководство ПРА. В том, что я буду убежден в виновности Ярцева, сомнений у «Доу» не было: находящаяся у меня папочка была только первой из нескольких, которыми, в случае нужды, он мог распоряжаться и содержанием которых он щедро поделился с задававшими вопросы личностями. Там были факты и о причастности кубинцев через посредство его жены, сотрудника разведки Кубы, да и много чего другого. Вообще эта подборка оставила у меня странное впечатление и об орденских рыцарях плаща и кинжала, и об отечественных. Что на старой Земле срались и пакостили друг другу и всем подряд, что на Новую Землю свою деятельность перенесли. Про себя я вообще молчу, я влез по горло в чан с секретами и, собственно, теперь не знаю, что делать. Пресловутый «Большой Брат» как там следил за всеми, так и здесь продолжает этим заниматься.