— Кто-нибудь оттуда звонил?
— Ни от них ничего, ни им позвонить не получается. «Абонент не абонент».
— Конкретика? О! По ящику телерепортируют! Суки! Не горит там ничего!
— Включаю.
— Все оцеплено, вижу.
— Там уже вовсю орудуют пять журналистов-фрилансеров и две съемочные группы.
— Так! Замираем на месяц. Тихаримся. Ты от что… Езжай отдохни, но будь на связи.
Середина недели, среда. Приехал за «хозяйкой», как обычно, в девять, отзвонился снизу о прибытии и опять-таки как обычно провел в «тревожном» ожидании обычные же два часа. Наконец в одиннадцать звонок: «Поднимайся скорее! Где ты ходишь??? Мы опаздываем!!!». Как меня это удивляет! Каждый раз одно и то же. Тянем до последнего, потом несемся, как в жопу укушенные… Любить мне работодательницу не за что, да и незачем — не по зарплате подобные чуйства. Ермакевич Ираида Песаховна, грузная тетка очень далеко за полтос по возрасту, фигура отвечает имени-отчеству… Да и не за любовь я деньги получаю, мое дело — баранку крутить и типа бдить. Вот уважать её, конечно, есть за что. Без мыла в жопу влезет, оближет с ног до головы, из европейского или китайского ширпотреба — это в лучшем случае — смастырит «аффторскую вешч» и впиявит («Только вам! Эксклюзив!») представительнице «интеллектуальной элиты России» (читай — родственнице власть предержащих) по цене магистрального тепловоза. Зацелует в кровь нужного на данный момент человека — и при этом изо всех сил постарается сэкономить на срочном, нужном и важном. Презентации, шоу-рум, маркетинг и прочие новомодные слова, употребляемые к месту и не к месту… Чего только стоит её гениальное «новый лук на фюр от-кутюр»!!! Периодически от нежелания платить нормально она огребает головняки и теряет финансы не по-детски, но это её ничему не учит. Вот и сегодня, похоже, или прокуратура возбудилась, или ОБЭП настроился. Ну или таможня — на электриков или пожарников она как-то менее болезненно реагирует. Задолбала уже эта работа — а куды бечь? Под каким-нибудь благовидным предлогом типа запоя свалить «по собственному»? Человек я малосемейный, сам себе вся семья — не проживу, что ли? А что взамен? Здесь вроде уже знакомо всё… Платит, правда, нам со сменщиком неплохо — но это на сегодняшний день, а что завтра будет?
Поднявшись в квартиру, я отметил нездоровую нервозность хозяйки и заплаканную горничную. А серьезно она собралась, как в Америку! Чемодан, ридикюль… Внезапный отъезд?
— Валера! Валера!!! Бери — и скорее в офис!
— Как скажете!
— Всё — в багажник!
Спустились вниз, её усадил, вещи уложил. Поехали, приехали, благо недалеко. Когда я притормозил, ожидая открытия ворот в офисный дворик, стекло салона поползло вниз.
— Никуда не уходи, сейчас уезжаем!
И, не дожидаясь ответа, она подняла стекло. Стоило мне припарковаться, как она налегке ломанулась в офис на рысях. Я, вынимая сигареты, вышел из машины ей дверь открыть — куда там, унеслась, как подорванная! Рашен квин оф фюр, бля…
Я не успел сигарету выкурить — Андрюха, офисный охранник, с ещё одним ридикюлем и «челночной» клетчатой сумкой сверху принесся.
— Валер, привет! Сказали — в багажник всё! И не отлучаться: скоро едете!
Я, не стесняясь, озвучил мучающий с утра вопрос:
— Здорово, Андрюх! Че происходит наверху, не в курсе?
Он пожал мощными плечами.
— ХЗ! Крики, мат, Светка в истерике… Птицына в слезах, потеет и пахнет сильнее обычного… Бухгалтерия в трансе и освежителе воздуха. Переполох в курятнике, короче. Опять Джима Керри ждем? Или Паваротти к маме снова нагрянул?
Мы одновременно ржанули. Было такое года полтора назад: в её магазин на Манеже зашла парочка туристов с Юга России, охала и ахала от убранства и фотографий на стенах, а потом мужчина малороссийским говором известил спутницу: «Гля, Гала! Сам Паваротти!». Гала, посмотрев, задала гениальный вопрос: «А рядом с ним кто? Его мама?». У Песаховны, в выгородке за ширмой принимавшей третий диетический завтрак за утро, банан встал в горле колом. Как девчонки, удержав покерфейсы, её от смерти спасли — я не знаю, но погоняло «мама Паваротти» надолго встало в шеренгу её «конспиративных» прозвищ.
— А сам как?
Андрюшка непонимающе на меня уставился. Дитё, блин, швейного полка…
— А я чо? Моё дело — стоять и охранять!
Я затушил сигарету об урну.
— Так, Андрюх. Ты ж у нас недавно? Под молотки ещё не попадал?