— Крутая, типа? — хмыкает Будилова, скрестив руки на груди. — До позапрошлой недели никто даже не знал, как тебя зовут. Ты пустое место, Лера. Говоришь пустые слова, орудуя пустой головой. Ты никто и звать тебя никак, просто пыль под ногами. От тебя пахнет дерьмом, все твои поступки дерьмовые и желание проявить себя — дерьмовая идея, — она наклоняется, применив какой-то приём с психологическим давление, или вроде того. Глаз с меня не сводит и уже тянет палец в мою сторону, тыча указательным в плечо. Как же они меня достали, только ленивый за плечо не трогал. Я уже не могу сдерживаться.
Вытащив руку из кармана, резко заношу её и как даю Будиловой смачного леща. Её аж к стене отбрасывает. Эта мегера хватается за свою щёку, а её подружки громко вскрикивают, и даже, судя по возгласам, зовут своих парней.
Я же подхожу к Будиловой вплотную и слегка вытаскиваю шокер из кармана, демонстрируя его край.
— Знаешь, — говорю Будиловой, — я тут к врачу на днях ходила. Он сказал, что у меня проблемы с головой. Тебе бы лучше меня не трогать, и подружку мою тоже. А то мало ли, знаешь, я ведь не только по деревьям лазать умею.
— Тупая шлюха, — вырывается из Будиловой, которая отталкивает меня и валит с места преступления.
Почему шлюха — я ещё долго стою и думаю. Нет, всё-таки некоторые девчонки совсем не умные, даже если эти девчонки учатся в крутых заведениях.
Потирая затылок, я разворачиваюсь к Овечкиной и… чё-то странное улавливаю в её взгляде. Такое непонятное, дикое, но не враждебное ни разу, скорее настороженное. Она пятится назад и медленно поднимает ладонь, касаясь своей щеки.
— Я… — говорит тихо, — пойду в туалет схожу, — и медленно поворачивается, устремляясь в ближайший сортир.
Немного подумав, я решаю дать ей время отойти от произошедшего. Ведь девчонки такие… нежные. Совесть за ту пощёчину какое-то время мучает меня. Я наблюдаю за Будиловой с верхней трибуны, и пытаюсь придумать, как можно сгладить сложившуюся ситуацию. Хотя что-то мне подсказывает, что с чикой, вроде неё, достичь примирения не выйдет.
Пара начинается, Пашка занимает своё место на первом ряду и кивает мне башкой в знак приветствия. Я вскидываю ладонь в ответ. А вот Овечкина так и не возвращается.
Послушно отсидев две пары, я валю с третьей, чтоб успеть на работу.
***
Там всё тоже неоднозначно, ровно как и в универе. После моей выходки местная злючка — Оля — меня не донимает, но это не значит, что остальные будут следовать её примеру. Косы взгляды, язвительные смешки и шёпотки по-прежнему целятся в мою спину, когда я вхожу в офис.
Когда я сажусь на своё место, поудобнее разместившись в своём кресле, ко мне подходит Лиза. Вот кто действительно рад видеть меня в строю. Робкая девчушка тихонько здоровается:
— Привет, — и протягивает мне какую-то бумажонку, — я сделала для тебя табличку с нашими поставщиками, и даже подписала, кто за какие отвечает. Твои вот эти, — она пальцем очерчивает две колонки. — Производители светотехники, «Джазвей» и «Ферон». Номера и почты их коммерсантов я подписала с обратной стороны. Чуть позже сотрудница «Джазвей» направит тебе прайс с их ценами, по рознице и для постоянных клиентов. Тебе нужно будет довести информацию до наших покупателей. Вроде, всё понятно?..
Я тупо смотрю в распечатку и чешу репу. Какой Джазвей, как Ферон, кого они там отправят… что за хуйня, блин. Натянув улыбку от уха до уха, я откладываю бумагу и смотрю на Лизу. Лиза глядит на меня, странно подёргиваясь, будто бы не знает, куда бежать.
— Давай-ка я сяду рядом с тобой, — предлагаю я, — и погляжу, чё надо делать?
Напряжённые плечи медленно опускаются, Лиза перестаёт хаотично двигаться и тихо выдыхает. Кажется, её вполне устраивает моё предложение.
Она направляется за своё рабочее место, а я выкатываюсь из-за стола на стуле. Его ножки гремят по полу, скрипит часть, соединяющая спинку кресла и сидушку, пока я еду из одной части офиса в другую. Все присутствующие начинают очень заинтересованно глядеть на меня. Проезжая мимо любопытного типа, я дёргаю башкой в его сторону, и тот поспешно отворачивается. Чё вылупились — непонятно. А когда я прокатываюсь мимо Оли, то слегка притормаживаю.
— Слышь, — обращаюсь к ней, и Оля поворачивает на меня свою голову. Под её глазами я замечаю синяки от недосыпа. Приплыли, блин… чувствую себя скотиной, но всё ещё надеюсь, что её бессонница вызвана не моими действиями.
Я поджимаю губы и протягиваю ей свою ладонь.
— Извини меня, — говорю искренне, — за всё, что было, и чем обидел… ла.
Оля безмолвно глядит на мою сухую ладонь. На её лице отражается удивление. Она выглядит обескураженной, шокированной, охуевшей. Неуверенно убрав свою руку с клавиатуры, она протягивает мне собственную ладонь, которую я тут же несильно сжимаю. Больше она мне ничего не говорит, и я не говорю, оттолкнувшись от пола и поехав дальше.
Лиза встречает меня за своим столом, выпучив глаза от изумления.
— Чё? — шепчу я ей, чувствуя себя идиотом.
— Ты очень крутая, — она тоже шепчет.
Я приободряюсь. Приятно знать, что я всё ещё невъебенно хорош собой.