«Это очень интересное наблюдение, товарищ Островский, - медленно прошептал он. Его лучший вклад за день. - Его взгляд упал на следующего мужчину. Товарищ Вершинин.
Плотно сложенный мужчина с неопрятным видом слегка кашлянул, прежде чем заговорить.
«Я резюмирую», - быстро прорычал он. Полная информация находится в деле. На данный момент нам известно, что автомобиль был украден со стоянки на улице Горького ранним вечером накануне крушения. Его владелец Василий Симонов ни к чему не причастен. Механическое расследование показало, что в цилиндре автомобиля закончилось масло, что привело к неработоспособности тормозов. На акселератор нажимается очень плотно. Возможно, оба обстоятельства произошли во время переворота. Возможно, нет. Медицинское обследование тела показало, что в кровь был введен аналогичный яд, хотя и не совсем такой, как у нашей разновидности "L-4". Как вы знаете, это практически парализует разум и тело.
Смирнов медленно склонил голову и осмотрел свои ухоженные ногти.
«Вы помните, - продолжил Вершинин, - что этот яд обычно очень трудно обнаружить, если у вас нет… предыдущего опыта работы с ним. Также выяснилось, что этот человек, несмотря на его внешнюю бодрость и хорошее самочувствие, почти не питался. Кроме того, на теле имелся ряд следов укола иглой, которые не объясняются единственной инъекцией, необходимой для яда. Он предположил, что этот человек почти не подозревал о своих действиях.
"А что это вам подсказывает, товарищ?" - спросил Смирнов, сузив глаза под густыми бровями.
Вершинин помолчал минуту, подбирая слова и пытаясь разобрать лицо человека за столом.
«Что он пытался куда-то уехать со своими незаконными документами», - осторожно сказал он. Что, возможно, ему только что удалось сбежать от… кого-то.
«Но не от нас», - тихо сказал Смирнов. Мы это точно знаем. Его не было в руках нашей тайной полиции или какого-либо из наших информационных агентств. Кто тогда нас интересует?
"Он бежал от американцев!" - выпалил Островский. Из посольства или от шпионов, которых они внедрили в нашу страну. Этот человек - приманка, ловушка, которую они нам расставили.
«Хм ... Если это так, то это чертовски тонкий план», - прокомментировал Смирнов. Их цель на данный момент является полностью вне моей досягаемости.
. - Комаров.
Комаров пошевелился и провел длинными пальцами по своей прядке седых волос.
«Все, что я знаю, это то, что мы уже обсуждали вместе». Но как подарок остальным, я скажу это еще раз. Если предположить, что это ловушка, она действительно дьявольски тонкая; потому что информация, которая вернулась в наши руки таким странным образом, верна во всех отношениях. И тот факт, что это было не в наших руках так долго, невыразимо ужасает. В этих отчетах отражены все важные советские планы любого значения, которые обсуждались в штаб-квартире или в наших зарубежных посольствах в последние месяцы. Самые секретные из наших проектов и операций были подробно изложены в этой американской газете и прошли через Москву до магазинов ГУМа! Одному Богу известно - извините, товарищи, это всего лишь выражение, - что невозможно представить, где уже могли быть эти листы бумаги и кто мог их прочитать до того, как они вернулись к нам. Это ужасно! Каким-то образом самые засекреченные планы нашей страны были украдены у нас, а затем брошены обратно в наши руки как макулатура. Это немыслимо!
«Успокойтесь, товарищ, - укоризненно сказал Смирнов. Вы должны подавить свою склонность к драматизму.
Комаров успокоился, прошептав извинения. Смирнов ласково ему улыбнулся.
«Конечно, вы расстроены». Обширная и важная информация была вырвана из самых наших уст. Но в каждой катастрофе есть возможность. Задумайтесь: как мы можем этим воспользоваться? Мы еще можем найти в этом благоприятный повод. Давай, Степанович! Какие выводы?
Самый младший из подчиненных Смирнова покачал головой, как будто совсем опешил.
«Это определенно невозможно, и я не понимаю, какая здесь может быть связь». Но я снова и снова просматривал стенограмму того, что сказал товарищ Алексей Федоренко перед смертью. Вы помните, что после многих месяцев работы в Пекине вам удалось получить доступ к определенным микрофильмам из архивов Китайского информационного бюро. В них использовался язык, который Федоренко называл ... «фонетическим русским». Он не мог достать ни одного из этих фильмов, и только почти сверхчеловеческими усилиями он сбежал, чтобы что-то раскрыть. Одна вещь, которую он носил с собой, - это память. И память у него была хорошая.