ил: из говна – конфетку. Вот обязательно надо было покупать всякое говно, чтобы делать из него конфетку! Так же, на столе, врассыпуху лежали пять сигарет. Я взял одну и прочитал – “CAMEL”.Меня начало поколачивать от холода, поэтому, прику-рив, я пошёл одеваться. “Та-а-ак, курю – значит, настоящее похмелье ещё не наступило”, – определил я. Облачившись в джинсы, шерстяные носки, водолазку и тёплый свитер, я сразу согрелся и вроде даже почувствовал себя несколь-ко получше. Что теперь?.. А ведь завтра на работу… Мыс-ли текли на уровне подсознания, в то время как сознание вышло покурить “CAMEL” и насвистывало незатейливый мотивчик – Фью-тю-тю, тю-фью-фью. Когда сигарета была потушена, борьба между светлы-ми и тёмными силами в моей голове была закончена. Уж не знаю, кто победил, да только я направился к телефону, чтобы позвонить Па-ме.- Говорит, но не показывает Макс, – представился я, когда услышал, что на том конце провода сняли трубку. – А меня тут, две тётеньки ограбили, – сказал Па-ма. – Чудик, какие тётеньки?! – хохотнул я. – Лиза с под-ружками? – Одна такая длинная и худая, другая – маленькая, кругленькая, – пробурчал Па-ма, словно ябеда-ребёнок.- Слушай, ты там с кем? – поинтересовался я и по-смотрел на кухонный стол – вновь захотелось курить. Эх, не внимал я предупреждениям Минздрава: курение вредит вашему здоровью.- Я сон видел, – начал нести Па-ма какую-то околе-сицу, а я (длина телефонного шнура мне позволяла), всё так же держа трубку у уха, пошёл на кухню за сигаретой. Па-ма же продолжал: – Мне приснился партизан отваж-ный Коля – сосед твой снизу, зомби…5. ХЕППИ-ЭНД. …Сейчас я нахожусь в областной больнице. Лежу на скрипучей кровати и изучаю давно изученный мною и теми, другими, что лежали здесь до меня, белый потолок. Жизнь моя уже давно в безопасности. Пройдёт… нет, даже пролетит какое-то время, и меня выпишут. А коли так, значит, я буду здоров. Разве можно выписать нездорово-го человека? Боже упаси! Однозначно здоров, только, вот, теперь будут доставлять кое-какое неудобство уродливо скрюченные, как две высохшие ветки на мёртвом дереве, мизинец и безымянный пальцы на левой руке. А ещё, я тут полегчал. Конечно, в больничке люди особо не жире-ют. Но тут другое. Радикальный метод борьбы с лишним весом – ампутация. Этот способ хорош для тех, кто ел, ест – не может остановиться, и будет есть. И, если вдруг по-надобилось сбросить пару лишних килограммов, то ради Бога: просто отпили. Или же для таких, как я: и так худой, а тут мода, а тебе сбрасывать нечего. Нечего? Дудки! Иди – пили.Я избавился от лишнего мяса и костей, что росли по-чём зря ниже колен обоих ног…И всё-таки, мне их немного не хватает: столько лет мы провели вместе. Мы ходили в детский садик, а потом сидели за одной партой в школе. Что-то теперь с ними ста-ло? Похоронили в братской могиле? Нет. Их кремирова-ли. Вот бы мне вернули их прах… Я бы держал его в своём новом доме (меня заверили, что он у меня уже практиче-ски есть) на самом видном и почётном месте в чёрной, торжественно-траурной урне. А раз в год устраивал бы по-минки: приходили бы родные и близкие, друзья, знавшие усопших. Я ставил бы возле урны гранёный стакан водки и накрывал бы его куском чёрного хлеба, зажигал бы рядом свечу, и мы все вместе возлагали бы к праху цветы. А потом я бы ездил по квартире на инвалидной коля-ске, держа поднос с разновсяческой закуской для собрав-шихся на коленях. Смотрел бы на всех снизу вверх, лави-руя между ними, и старался бы не сбить никого с ног.Вот такая пурга в моей голове. Тупые шуточки в виде идиотского сарказма над самим собой не иначе являются защитной реакцией моего подсознания. Молодец! Какой я умный. Конечно, пережить такое похмелье, да ещё ли-шиться ног. Это, знаете ли – стресс! А пальцы! Ну, ладно хоть на левой руке, а то как здороваться-то с приличными людьми…Когда меня навестил Па-ма и дорассказал мне то, что не успел рассказать тогда, в воскресенье вечером по теле-фону – я был в шоке. Он же действительно говорил про моего соседа, живущего прямо подо мной – партизана от-важного Колю. Я это помню! И я верю, что Па-ме действи-тельно приснился, а скорее – привиделся этот долбаный снаряд на плите. Неужели мой сосед-зомби действительно нашёл его в мусоропроводе? Сука…Я чуть-чуть не успел войти на кухню, поэтому и жив – говорят. Да, курение навредило моему здоровью.Также Па-ма рассказал мне про Иннокентия. До сих пор не могу в это поверить. Знаю и – не верю.С невесёлой усмешкой, как бы не всерьёз Па-ма на-помнил мне про золотую рыбку, да только я видел по его глазам, что его сознание до сих пор не вышло из нокаута. С той самой минуты, когда эта несерьёзная мысль дей-ствительно впервые пришла ему в голову.А ведь и в самом деле – всё сходится в довольно зло-вещую картину: Па-ма приносит и ставит на стол трёх-литровую банку с так называемой золотой рыбкой. Лиза сказала Па-ме, чтоб он загадывал желание. Он же развёл руками, сказав, что ему ничего не надо – вот и выстави-ли у него хату. Всё сходится. Дальше. Иннокентий захотел в усмерть напиться, и вышло – в усмерть. Предполагают, что по “белочке” в окно выскочил… И – да! Точно! Па-ма требовал, чтобы мы скидывались из-за того, что у него в зажигалке газ кончился. Я наотрез отказался, сказав, что скидываться ниоткуда не собираюсь, а вот Иннокентий, кажется, промолчал.Что же касается меня… Я говорил что-то про то, что наш город не показывают по телевизору. Результат – мой дом в программе “Время”. И меня даже хотели снять на камеру (ай да рыбка!), но мне такой славы не надо, спаси-бо врачам – отстояли меня от журналюг, пока я был без сознания: результат черепно-мозговой, знаете ли… Вы-ходит, действительно: желания того вечера выполнены. После такого вывода радует одно: рыбка у Па-мы издохла и была выкинута в форточку.Мы наивно считали, что у нас троих – одна табуретка и, конечно же, были не правы, ведь мудрое изречение гла-сит: у каждого – своя. У меня вот она теперь изменилась: вместо мертвецки бледного пластика – траурная, чёрная кожа. А вместо тонких и ненадёжных на вид металличе-ских ножек – надёжные колёса с ручным приводом.Иннокентию – так тому табуретка вообще больше не нужна. А вот как дела обстоят у Па-мы – точно судить не берусь, мне отсюда не видать. Не вынесли ли ему тётень-ки вместе с барахлом и чердак? Я же говорил уже про его глаза…И вот, что ещё бы мне любопытно было бы знать: как обстоят дела у Лизы? Я спрашивал про неё вскользь у Па-мы, а тот словно и не понял про кого речь. Пожал плеча-ми рассеянно и сказал: – Да кто её знает…Вроде как, в тот памятный вечер она возжелала шу-строго старичка. Если учесть те перегибы и заносы, с ко-торыми исполнились наши желания – пропала девка.