Они поднялись на второй этаж. Саша нажал на звонок квартиры Љ 7. За дверью послышались шаги, затем щёл-кнул замок. Одесса оказался увальнем. Такому посмотришь в лицо, и почему-то подумаешь, что у него плоскостопие. Одутлова-тая физиономия с телячьими глазами, хлопающими за кру-глыми линзами очков. Левая щека распухла, словно кто-то недавно врезал ему с правой. Одесса был какой-то рыхлый. Рыхлые руки, не прикрытые футболкой. Рыхлое пузико, пусть и прикрытое футболкой. В такое ударь, и рука увязнет. – Ку-ку, – улыбнулся Саша. Одесса кивнул в ответ и попытался захлопнуть дверь. Но Саша подставил ногу, а Басуха толкнул дверь плечом. – Ты что, не рад нам? – спросил Саша, заходя в квар-тиру. Одесса попятился, а приятели закрыли за собой дверь. – Да ты чего-то боишься! – усмехнулся Саша. – Не иначе, косяки за тобой. А ну, давай-давай, облегчи душу. – Ты о чём? – проговорил Одесса. Затем, вроде как, спохватился: – О! Саша! Здравствуй. – Ну, здравствуй, о, Одесса, – вновь усмехнулся Саша и пошёл в туалет, на ходу сказав: – Я воспользуюсь. Тем временем Одесса, глядя на Басуху телячьими гла-зами, сморщил физиономию, приложив ладонь к распух-шей щеке: – Зуб болит. Сильно. Ничего не понимаю. – Где кортик Лёлика? – спросил Басуха. – Учти, по-думаю, что врёшь – сразу в рыло дам. – Кортик я продал. Корешу. Я ведь кортик на время брал. Но Лёлик сам уехал…- Хорош лечить! Где кореш живёт? Кортик ещё у него? – У него, у него! – закивал Одесса. – Только он в отпу-ске ещё… Через неделю приедет. Я заберу кортик обратно. Раз дело такое. Раз надо.
Выйдя из туалета, Саша сказал: – Через восемь дней мы вернёмся. Кортик чтоб был, и литруха водки, хорошей. Басуха тем временем тоже пошёл в туалет. – Справедливо. С понедельника должна быть получ-ка. И кортик выкуплю, и пузырь поставлю. – Ладно, через восемь дней чтоб всё было, – сказал Саша и, смерив Одессу взглядом, проговорил: – Врезать тебе, может?.. – Будет всё, – пробурчал Одесса, приложив пухлень-кую ладонь к распухшей щеке. – Тогда всё так скверно вы-шло. Мне очень деньги нужны были. Уволился, а расчёт-ные не получил. Жить негде. Каждая копейка на счету. Вот я на время и взял кортик. Думал, появятся деньги – обрат-но выкуплю. Но Лёлик уехал… – Ай, не лечи! – отмахнулся и Саша. Из туалета вышел Андрей. – Может, подскажете чего-нибудь от зубной боли? – спросил Одесса. – Пассатижи, – сказал Басуха. – Была у меня в том году пассатиже-зубная тема. – Не, серьёзно – сильно болит, – запричитал Одесса. – Спать не могу. Есть не могу. Плохо соображаю. – Ты, наверное, так и с девками знакомишься, – за-смеялся Саша. – Про кортик-то соображаешь? – спросил Басуха. – Конечно! Тут всё железно, – сказал Одесса. – А с зубами совсем беда. Не знаю, что и делать… – К зубному в таких случаях ходят, – заметил Андрей. – Платный врач теперь отменяется, – сказал Одесса. – А по талончику как сделают, нормально? – Это ты сам узнаешь, – хмыкнул Саша. – А может, вы знаете какие-нибудь обезболивающие? Тут, в квартире, от хозяев какие-то таблетки остались. – Мышьяк, – сказал Саша. – Димедрол поищи, – предложил Андрей.
– Ну, и прощелыга! – усмехнулся Басуха, когда они вышли из подъезда Одессы. – Сколько ж он кортиков по-натырил, чтоб хату снять? – Да чёрт знает, сколько они вообще стоят. – Главное, что кортик, считай, вернули, – сказал Ан-дрей. – И без тумаков обошлось. Плавно так соскочил Одесса. Ты в туалет, затем я, а он быстренько всё признал и давай за зубы плакаться. – Ну, да. Флюс-то реальный. – Вот и давай пивка немедленно купим. – С чем связанно твоё: “вот и давай”? – приподнял бровь Саша. – С Тянь-шаньским подпольем. “Вот и давай” одна из ячеек. Они прошли мимо осколков своих бутылок, а, выйдя из арки, покосились на подъезд, где сидел местный пьяница. Те-перь его не было, на лавочке лежал лишь разбитый башмак. – Дай твоих отвратительных сигарет, – попросил Басуха. – Я ж тебе последнюю отдал. – Блин, точно, – проговорил Андрей. – У тебя закурить найдётся? – обратился Саша к про-хожему парню с сигаретой в зубах. Тот, кивнув, протянул пачку и Саша, зацепив одну, по-благодарил. – Да бери ещё, – сказал парень. Саша взял вторую, передав её Басухе. – О-о-о! Ёж сигареты раздаёт! – Это неожиданно возник приветливый пьяница, обутый в один башмак. – И мне дай. Парень с сигаретами схватился за сердце: – Ты чего подкрадываешься? Иди куда-нибудь от-сюда… – Гад ты всё-таки, Ёж! – оскорбился пьяница. – Я с тобой всегда делюсь. И у меня промокла нога. – Может, потому, что ты обут лишь в дырявый носок и стоишь в луже? – сказал Ёж, протягивая пьянице сигарету. Затем он сунул пачку в карман и пошёл в подъезд.