– Нет, – ответил Аркаша. – А что весь грязный-то такой? Документы… – Так в лужу упал, – сказал Аркаша, доставая па-спорт. Милиционер открыл документ и буркнул: – Угу, гражданин Тараськин в луже купается – быть дождю… Проедем в отделение. – Это зачем? – спросил Аркаша. – Для выяснения личности, – ответил милиционер, забравший паспорт. А второй спросил у Аркаши: – Наркоман? В отделении Тараськина отвели в кабинет, где велели выложить всё из карманов. И, как только он это сделал, в дверях появился какой-то лейтенант, радостно объявив-ший: – Началось. Аркашу тут же вывели из кабинета и отвели в курилку, сказав: – Жди, кури, только стены не обтирай. А то мыть за собой будешь. Аркаша был некурящим. Да и коль курил бы, все равно всё содержимое карманов осталось в кабинете. В общем, оставалось только не обтирать стены да ждать. А когда ему это надоело, он, пройдя по пустынному коридору, посту-чался в дверь кабинета, из которого его вывели. Дверь ока-залась заперта. Аркаша вернулся в курилку – ждать. Затем вновь прошёлся по коридору. Увидел приоткрытую дверь. Заглянул. Сидящий за столом мужчина в штатском, лишь на секунду оторвав глаза от бумаг, сказал: – Ждите, вас позовут. И Аркаша ждал дальше. Часов в одиннадцать вечера он спустился на первый этаж к дежурному. – Ждите, вас позовут, – сказал и тот. Позвали Аркашу в первом часу ночи. И уж в час, сфо-тографированный, со снятыми отпечатками пальцев, Тараськин был отпущен на все четыре стороны. Начало чего объявил тот лейтенант, Тараськин так и не понял. 3.После увольнения Аркашки терпение Ольги иссякло. – Нам надо пожить отдельно… какое-то время, – сказала она. – Каждый наедине с собою. Всё хорошенько обдумаем. Вместе у нас как-то не выходит. – Вместе хорошо на ассамблее всё обдумывают деле-гаты, – хлопал наивными глазами Аркаша. – У них крес-ла одноместные. А у нас – кровать здоровенная, чего тут обдумывать-то. Аркаша попытался ухватить жену за талию, но та, шлёпнув его по рукам, сказала: – Поэтому-то нам и надо пожить отдельно. Я еду к маме. Собрав вещи, Ольга поцеловала Тараськина в щёку и, пообещав позвонить, ушла. “Да-а, – вздохнул Аркаша. – Похоже, нездоровая ерунда выходит с этой Звездой…” Время уж к ночи шло, а сосед за стеной, Серёга, какого-то чёрта врубил музыку. Он был старше Аркаши на девять лет. Отношения их были добрососедскими. Жил тот тихо-мирно, с женой и трёхлетним сыном. И то, что он в 23:30 давал стране угля, было событием нетипичным. “Донбасс за стеной! Очень кстати…” – подумал Арка-ша, и отправился к соседу. – Я на кочерге, – улыбаясь во все зубы, заявил Серёга, открыв дверь. – Заходи. – А я слышу, уголь раздают, – сказал Аркаша, проходя в квартиру соседа. – Какой уголь? – приподнял бровь Серёга. – А-а, ты о кочерге! Да-да, сейчас и тебе угольку отколупну. – “Джин-тоника” я б сейчас выпил, – сказал Аркаша. – От него в желудке свищ образуется, – хмыкнул Се-рёга. – “Джин-тоник” – пойло для самоутверждающихся школьниц, будущих пациенток гастроэнтеролога.