- О, Наталья Лазаревна, почему бы вам не отправиться к посольству Великобритании и не объявить себя королевой? Гораздо престижней, а основания те же.
Дамы в дверном проёме покатились со смеху, а наследница Яновича обрела наконец дар речи.
- Ну что, выставила себя на посмешище? - выпалила она. - Иди домой! И объявления читай о найме. Я тебе денег не дам, понятно? Достала ты меня! Только доллары у тебя в мозгах, и в душе, и вообще.
Дамы замолчали и расступились. В проёме вместе с Петей нарисовался терминатор-охранник, чёрные глаза которого пронзали присутствующих тоской. В системной памяти его бритой головы запечатлелся двуликий образ английской королевы и гражданской жены отставного акционера. Одним кивком он помог образу найти выход, а на крыльце расправил кудряшки на её голове и с удовольствием хлопнул по её могучему плечу.
- Забудь сюда дорогу, - слетело с его белых губ напутствие, и дверь навеки затворилась за спиной супруги закрытого в СИЗО Гацко.
Дождь не накрапывал, а полил сразу, как только Наталью Лазаревну выдворили из офиса. На мутных стеклянных стенах бизнес-центра проступили капли и побежали ручейками к земле, замурованной в асфальт. Изгнанница посмотрела на небо и заплакала, впервые с детских лет. Хотя сложно было разобрать, слёзы это на щеках или дождевые капли.
III
- Упокой, Господи, души усопших раб твоих. - В молитвенном пении священник и все предстоящие с ним просят Господа помиловать своих родственников, ушедших в мир иной, и даровать им царствие небесное. Живое пламя восковых свечей горит в руках у каждого, кто служит панихиду. Богатые мужские голоса нашли дорогу к сердцам молящихся и устремились ввысь, где мёртвых нет, а живы все, соединяя эти сердца с горним миром. Так разлучённые на матушке-земле встречаются на поминальной службе, соединяются в вечности родные.
Захваченная мистическим действом Алла ощутила невесомость, слёзы катились по её щекам. Когда, зачем в несправедливом мире поселилась смерть и разлучает беспощадно родителей с детьми, мужей с жёнами, братьев с сёстрами? И Леру с нею разлучила...
Закончилась панихида. Льющийся из кадила дымок таял в воздухе пред взорами святых ликов, спокойная тишина опускалась на плечи прихожан. Вот с клироса спустились, крестясь пред алтарём, певчие, люди молодые и славные. Они вновь обрели плоть, а ещё мгновение назад были ангелами, славящими Бога. Священник поклонился братьям и сёстрам и всех благословил. Рабы Божии потянулись к выходу. Самая красивая из прихожанок, просто образец того, как надо выглядеть на траурной церемонии, подводит своего юного беловолосого спутника к подсвечнику на канунном столе. Одновременно они вонзили горящие свечи в тёплый песок, чтобы восковые свидетели скорби продолжили заупокойную молитву. Как в замедленной съёмке, красавица и юный блондин вышли из храма, перекрестясь. Свидание с рабой Божией Варварой было закончено.
- Ей ведь легче, правда? Она же услышала наши молитвы? - едва сдерживая слёзы, спросил юный блондин у своей спутницы, которая по-матерински обняла его.
- Конечно, сынок, Бог услышал наши молитвы, и ей стало радостно. Ты же почувствовал сам?
Красавица позволила сбежать по щекам паре слезинок и прикоснулась к щекам растерянного любимчика. Юноша обхватил её ладони, в ответ сердце красавицы выдало жаркий импульс, согревший её и его. Лицо молодого человека ожило, и он задышал полной грудью.
- Да, сейчас я чувствую, будто провёл с ней целое утро, - возбуждённо зашептал он. - Сегодня суббота, и мне кажется, что я сейчас ухожу на занятия, а мама только что проводила меня, сытого и одетого, и стоит в открытом окне. И стоит мне обернуться - тут же взмахнёт рукой.
Слёзы, не подчиняясь приказу волевой красавицы, уже ручейками полились по безупречному макияжу. Сбегая от себя, она потянула своего беловолосого спутника в тень вековых берёз, на садовую скамью.
- Рай на земле начинается именно здесь, - слабым голосом произнесла непраздная красавица, утешая названного сына, - внутри церковной ограды.
И она была от истины недалека. Белокаменную церковь окружили ковры зелени, на них расположились затейливые клумбы с разноцветными кустиками, плантация махровых роз с толстыми стеблями, благоухание которых было разлито в воздухе. Гладкие камни красной брусчатки отделяют храм от берёзовой рощи, которая трепещет даже в безветрие. На одной из множества садовых скамей, недалеко от детской площадки, сидит красивая женщина, шаль цвета прозрачной ночи сползает с её ярких каштановых волос. Женщина положила голову на плечо сияющему юноше. Волосы его такие платиново-белые, что хочется прикоснуться и ощутить их шёлк ладонью.