Буржуй, поигрывая деревянными четками с синей бусиной посередине, уверенно поддержал:
- Двести косарей на новый ноут не выкинет, как пить дать. Пошлет.
Лера встрепенулась, услышав фразу про ноутбук. Мама обещала, но на день рождение и Новый год купит ей новый лаптоп, взамен старого стационарного компьютера.
- А я себе куплю на Новый год, - решила похвалиться она. – Хочу нормально поиграть, а то карта тормозит невозможно.
Парни уважительно глянули на нее.
Лера пожала плечами, мол, чего такого.
- Да у меня 31 день рождения, вот и раскошелятся предки.
- Слушайте, так за это надо выпить! – Кирилл снова притянул ее к себе, всунул в руки холодную бутылку.
Лера благодарно улыбнулась ему, отхлебнула, но солодовый вкус на холоде показался горьким и неприятным. Однако она все равно сделала несколько глотков, потом еще и еще, опомнилась только когда ужасно захотелось в туалет после которой уже по счету бутылки.
Домой прокралась осторожно: видела пропущенные звонки от матери, но трубку специально не брала. Такой протест решила устроить против обыденности и обычности. Она-то сейчас не такая как мать, и никогда такой не станет. Она ярче, и интереснее, и веселее.
- Ты где была? – мать сложила руки на груди, прислонившись к косяку двери.
- У Алены, - соврала Лера и тут же добавила в голос ехидства: - Мой-то комп не пашет, приходится по людям ходить, чтоб задания делать.
- На все у тебя отговорки Лерка, - тяжело развернулась мать на пятках и ушла в кухню снова греметь кастрюлями.
Девушка громко крикнула ей в спину:
- А как ты думаешь, мне на сессии рефераты делать? А курсач? Может мне вообще к Аленке переехать, а? Как думаешь? Там и учиться!
Мать в ответ ничего не ответила, но Лера знала: услышала. Поняла по явному вздоху, который будто прокатился по квартире. И от этого снова ощутила в груди глухое раздражение, неприятное, липкое. Черное. Захотелось прямо сейчас встать, пойти на кухню и начать ругаться, спорить до хрипоты, жаловаться на свою ужасную жизнь, обвинять.
4.
Город застилало снегом, словно отрубая пути отступления: ни доехать, ни дойти до нужного места. Ветер шумел за окном днем и ночью, отзываясь завываниями в трубах, отчего казалось, что все кругом вымирает. Сквозь снег, бьющийся в окно, не давал разглядеть, что же творится на улице. Есть ли еще в этом городе люди? Обычные, улыбающиеся, а не закутанные в шерстяные шарфы снеговики? Горит ли вечерами на проспектах новогодняя иллюминация, что делает праздник не просто долгожданным и радостным, а дарит веру в чудо?
Но вдруг все переменилось — неожиданно, за день, погода наладилась. Будто бы зима, исчерпав всю свою злость, растеряв ярость, устало откинулась на спинку ледяного трона, чтобы посмотреть на плоды своих трудов.
Снег, ровным слоем усыпавший землю, лежал пушистым ковром на припаркованных у подъездов автомобилях, словно пледом укрывал лавочки и обледеневшие ягоды рябины, замерзшие сережки осин.
За окном стояла настоящая русская зима. Именно такая, какую показывают по телевизору, — снежная, морозная и немного сказочная. Ничто не напоминало о том, как еще день назад холодный ветер гонял по промороженным тротуарам снежную крупку, а деревья тянули корявые, давно облысевшие ветви к хмурому, низко нависшему над городом небу.
И сразу же во двор высыпала гомонящая ребятня, улицы заполнились взрослыми с озабоченными лицами, в парки на прогулку вышли старики с палочками. В тот же день все взялись за отложенные дела, и город снова зажил обычной суетливой жизнью.
Лера бежала по улице, и почти слышала, как трещит дерматин на ботинках от холода, как трескается подошва. Руки в карманах настолько обледенели, что только тронь – рассыпятся ледяными осколками. Она нахохлилась, как воробей, втянула голову в плечи, но макушка без шапки мерзла, уши покраснели, глаза заслезились от холода, нос хлюпал, хотя по прогнозам Леры там должна была висеть длинная сосулька.
Короткая, казалось бы, дорога от автобусной остановки до Торгово-технологического колледжа стала казаться Форт-Боярдом – ужасным путешествием без перевалочных пунктов. Лера припустила шаг, но осенние ботинки предательски скользили по утоптанному снегу. Все лицо стянуло от мороза, того и гляди лопнет кожа и на ней самой.