Из мебели также стояли комод, кровать с малиновым балдахином, маленький стеклянный столик и красивый атласный диван в восточном стиле. На столике находились бокал вина и… (боги милостивые!) дамская сигара. А на диване возлежала сама Анна Анкур и ее образ полностью соответствовал окружающей обстановке – что-то такое же экзотичное, волшебное и… да, Киллиан должен был признать – что-то настолько красивое, что хотелось разглядывать часы напролет.
На вид ей было не больше двадцати пяти. Шикарные черные локоны, распущенные по плечам, молочная кожа, темные глаза в обрамлении густых длинных ресниц. Пожалуй, на лице стоило остановиться, ибо чем ниже Киллиан опускал взгляд, тем сильнее щеки его заливал румянец. А ведь он уже не маленький мальчик!
Женщина возлежала в чем-то, напоминающем бордовый, расписанный белыми пионами, халат. Думать, что это была сорочка, детективу не хотелось, но даже если и так, местные кокотки отдали бы за такой туалет последние деньги! Ткань, пусть непрозрачная, тем не менее подчеркивала изгибы тела настолько идеально, что смотреть на госпожу Аркур было, наверное, неприлично.
Но Киллиан смотрел. Кажется, Анна была первой женщиной, на которую детектив не просто смотрел, а буквально пялился.
И что только на него нашло?
Он попытался сместить взгляд с декольте (открытого гораздо больше, чем того требовали приличия) куда-нибудь пониже, но это было ошибкой. Разрез на ноге у этого странного халата-сорочки был такой-же, как на груди – то есть нарушал все установленные параметры пристойности в Нозерфилде!
При этом Анна вовсе не выглядела развратной. Наоборот, откровенные детали казались случайными и придавали женщине непринужденный вид. Она явно чувствовала себя в своей тарелке.
Никогда еще Киллиан не проводил допрос в будуаре. Но работа есть работа!
Детектив выпрямился, стряхивая оцепенение, выставил перед собой трость, словно собираясь защищаться, и протарабанил то, что уже сказал горничной.
Только голос у него почему-то стал ниже.
- Да-да, я слышала, - мягко улыбнулась Анна. – Вы присаживайтесь, я же вижу, как вам тяжело стоять. Люсиль, принеси господину Хразу стул!
Служанка метнулась в другую комнату.
- Итак, - продолжила женщина, когда Киллиан сел, - о чем мы будем говорить?
Хотел бы детектив ответить, но при виде лежащей перед ним дамы это было затруднительно.
Анна рассмеялась.
- Ох, простите, вас, видимо, смущает мой внешний вид? Я сейчас накину верхнее платье.
Женщина встала, и ткань заскользила по ее телу настолько маняще и при этом правильно, что Киллиан силой заставил себя не поворачивать голову, когда госпожа Аркур зашла за ширму и принялась вот прямо так при нем одеваться!
- Последние пять лет я жила в Иерихеме, а это страна свободных нравов, - объяснила она, возвращаясь на место уже в традиционном рионнском платье с глухим воротом и юбкой до щиколоток. - Там к одежде относятся не так, как здесь. Нет строгих ограничений. Мне нравится иерихемская мода на культ тела. Местные жрецы даже говорят: «что может быть прекраснее той одежды, в которой мы родились»? – подмигнула Анна. – Вы, кстати, не против? – спросила она, поднося к губам сигару. – Это тоже моя маленькая слабость, но уже из Храмайяра. Знали бы вы, как этот народ работает с запахами!
Киллиан смог только кивнуть.
- Так что вы хотели обсудить? – напомнила женщина, закуривая.
По комнате распространился запах жасмина.
- Кхм, да… Госпожа Аркур, скажите…
- Просто Анна. Не люблю формальности.
- Хорошо, Анна… Скажите, где вы были сегодня в промежутке с 8 до 10 утра?
- Дома, на этом диване.
Детектив поднял бровь.
- Ладно-ладно, не стройте из себя плохого полицейского, - рассмеялась Анна.
Смех у нее был приятный. Еще бы. У этой женщины, кажется, изъянов не существовало вообще.