- Но почему?
- Очередная роль, я так думаю. Только в этот раз последняя и желанная, не требующая отчетности, - Киллиан грустно улыбнулся. - Называется она «типичная бабушка».
- Поэтому госпожа Монд хочет всех женить? И так следит за жизнью окружающих? А ведь у нее, скорее всего, нет семьи… Я имею в виду – мужа, детей и все такое. Если ты шпион, влюбляться опасно.
- Звучит, как аннотация типичного романа для девушек.
- Подобные любит моя мать. Собственно, она поэтому за отца и вышла. Он весь был такой книжный, а потом… потом выяснилось, что он обычный карьерист. И мать он выбрал только из-за наследства. И родства с дядей. Папаша думал, что связи помогут ему подняться. Ненавижу его.
- Ого! Что за страшные мысли?
Киллиан открыл дверь и проводил Юргиса в свои апартаменты. Обстановка здесь дублировала интерьер в его кабинете БМС. Разве что книг было побольше и в углу стояла кровать с жестким матрасом.
- Присаживайся, - детектив подвинул ликану кресло.
Такое же стояло напротив. Разделял их круглый деревянный стол, за которым Киллиан обычно обедал.
- Чаю?
- Давайте, - Юргис облокотился на столешницу и положил голову на скрещенные руки. Рыжие лохматые волосы торчали во все стороны.
Пожалуй, после ухода парня стоит подмести. У ликанов осенью как раз начинается линька.
Киллиан сходил за чайником и налил две полные кружки.
- Лимон?
- У меня аллергия на цитрусовые.
- Тогда листик мяты? Корица? Имбирь?
- Откуда у вас столько всего?
- Люблю чаепития. Особенно после трудного дня, - Киллиан ушел к тумбе шуршать какими-то пакетиками. – Процесс заваривания чая меня всегда успокаивал. Так что у тебя там с отцом? – спросил детектив, возвращаясь.
- Сволочь он, вот и все.
- Может, в тебе говорит подростковый максимализм?
- Только не общайтесь со мной, как будто я пациент на приеме у всех этих специалистов.
- Договорились. Тогда давай пообщаемся как… напарники? У напарников друг от друга секретов нет. Захочешь еще чаю – скажешь.
- Угу.
- Ну и?
- Я даже не знаю с чего начать.
- Тогда давай я угадаю. Отец изменяет матери?
Юргис выпрямился.
- Это дядя вам сказал?
- Сам догадался. Франс не из тех, кто выносит сор из избы, но по его поведению и некоторым случайно брошенным фразам я кое-что понял. Твоя мама в курсе?
- Да, но она предпочитает закрывать на это глаза.
- Так сильно любит?
- Себя она любит. Ей нравится жить в каком-то розовом пузыре и думать, будто в ее жизни все складывается идеально. Муж – красивый и успешный, положение в обществе, материальная обеспеченность, глупые подружки и личная горничная. Только я выбиваюсь из этой идиллии. Потому что беспокойный, любопытный и… рыжий.
- А цвет волос ей чем не угодил?
- Без понятия. Просто не нравится и все. Ей предпочтительнее милые белокурые детки с голубыми глазами и розовыми щечками. А я – вот! – Юргис развел руками. – Длинный, худой, еще и косолаплю.
- Я думал, из-за оборотничества.
- Это уже моя людская привычка. Ах да, также маме не нравится, что я ликан. Единственный в семье, не считая дяди. Постоянно линяю, воняю и вою. А еще слишком много ем и быстро расту. И иногда хочу разодрать кресла в гостиной. Но это тоже скорее человеческое желание, потому что они дурацкого розового цвета и в рюшах. Помню, когда во мне впервые проснулись признаки ликана, мать пыталась подпилить мне когти. Она помешана на том, чтобы все было аккуратно. Чтобы все было как у людей. Наверное, она просто забивает себе голову и не замечает измен отца. Я ей как-то сказал, что он… ну… делает это самое с горничной, а она дала мне затрещину и сказала, чтобы я ее больше никогда не обманывал. Только я в тот же вечер слышал, как она плачет в комнате. А отец ее вроде утешает. Странная была картина.
Юргис снова «зарылся» в свои руки.
- Мне тогда было семь. Я вообще мало что понимал. Я и теперь не все понимаю. У родителей какие-то странные отношения. Ненормальные. Собственно, из-за всей этой белиберды я и вылетел из Академии. Сорвался. Ответил на одну… провокацию. Только вы дослушайте до конца. И лучше не говорите дяде.