Лучник вышел на охоту один. Это Скунс определил сразу, едва добравшись до купы деревьев. Здесь он увидел отчетливую цепочку следов, ведущих к ясеню, под которым лежал покрывающийся смертельной бледностью эльф. Он еще хрипло дышал, но рана, нанесенная арбалетным болтом с широким зазубренным наконечником, оказалась смертельной.
Држич наклонился над умирающим.
– Кто послал тебя? – властно спросил он. – Кому нужна моя смерть?
– Скоро ты все узнаешь, князь! – тихо прошептал эльф, пытаясь улыбнуться своему убийце. – Тебе не скрыться. Теперь тобой займется Лоп. Берегись, князь, но тебе ничто не поможет
Он пытался сказать еще что-то, но на губах его выступила кровавая пена, дыхание сменилось булькающим хрипом, остекленевшие глаза уставились в небо. Лучник умер.
Скунс посмотрел на сломанный во время падения лук эльфа, бесцеремонно обыскал убитого, но ничего не нашел в карманах его куртки. Тогда он снял с пояса мертвеца кинжал в изящно украшенных чеканкой серебряных ножнах, сорвал с его шеи висевший на цепочке какой-то амулет, после чего, наступив на грудь эльфа ногой, выдернул арбалетную стрелу. Скунс не испытывал к убитому ни сочувствия, ни ненависти. Тот плохо выполнил свою работу, не сумев воспользоваться преимуществом, имевшимся в его распоряжении.
Внимательно поглядывая по сторонам, Александр возвратился на ферму. Когда он вошел в комнату, где сидевшие за столом соратники еще обменивались мнением, Елена встревоженно вскрикнула. Она сразу же увидела окровавленные руки напарника.
Држич рассказал о неудачном покушении на его жизнь, после чего положил на стол кинжал рядом с амулетом убитого им эльфа. Оба волшебника принялись рассматривать вещицы, а Скунс в это время мыл руки в тазу с теплой водой.
– Вас подстерегал не простой эльф, – с неудовольствием заметил Линк, вертя в руках амулет. – Он, князь, принадлежал к роду Анениэны, жены местоблюстителя эльфийского трона Фириэля. Возможно даже, он был ее братом или племянником. Вас боятся, князь. Он пришел один?
– Не могу утверждать этого с полной уверенностью, – спокойно отозвался Скунс, – но я видел в поле только его следы. А кто такой Лоп? Покойник пообещал мне скорую встречу с ним.
Линк, переглянувшись с Честером, вздохнул.
– Лоп – наемный убийца на службе герцога Ранка, – объяснил оборотень. – В нем смешалась кровь эльфов, людей и оборотней. Он считается лучшим в своем ремесле.
– Вы превратились в ходячую мишень, князь! – добавил Честер. – Не знаю, каково чувствовать, что в тебя целятся со всех сторон.
– Это мое обычное состояние, – успокоил волшебников Скунс. – Поверьте, это лучше, чем состояние охотника, обнаружившего, что он сам превратился в добычу. Посмотрим, кто из нас лучший – я или Лоп. Надо убрать труп эльфа.
– Я предложил бы не спешить с этим, – тусклым голосом возразил Снурри. – Оставим его до нашего возвращения из замка там, где он лежит. Если он пришел один, мы успеем похоронить его ночью, а если тело исчезнет, посмотрим, куда ведут следы.
– Дельная мысль, – кивнул головой Држич, – вы правы. В конце концов никто из нас не нанимался в могильщики незваным гостям. Мы похороним его, если этого не сделают другие, но лишь из гигиенических соображений. Я сам работал наемным убийцей, но не испытываю симпатии к людям этой профессии.
Тут, наконец, появилась Хони, объявившая о том, что она готова подать на стол обед. Она проследила за тем, как ее гости моют руки. Лишь после этого на столе появились тарелки. Гаги засуетился, помогая своей жене побыстрее справиться с обязанностями хозяйки.
Обед закончился очень быстро. Линк сразу же отправился осматривать баню, чтобы закрыть лазейку, которой однажды уже воспользовался Фам-Хам. Честер исчез, но Држич не сомневался в способности волшебника оказаться у врат замка Ли прежде, чем туда доберутся на лошадях князь с княгиней. Кики поторопился на свою ферму, надеясь в течение ближайших дней объединить гоблинов для выполнения распоряжений властителя княжества. А вот Гаги собирался в путь, поэтому очень удивился, когда Александр приказал ему оставаться дома да приглядывать за Хони. Сначала гоблин обиделся, но вскоре смирился, догадавшись, что князя тревожит возможность повторного появления Великого Оплодотворителя под кровлей этого дома.