– Интересно, а чем мы тогда займемся ночью? – лукаво улыбнулась женщина.
– Если на вечернем пиру я не напьюсь, как свинья, – задумчиво предложил Александр, – мы могли бы подняться на верхнюю площадку донжона, чтобы полюбоваться на звезды.
– Ты собираешься напиться? – серьезно поинтересовалась Елена.
– Как знать? Я ведь теперь феодал, я обязан поддерживать местные традиции, – притворно пожаловался владетельный князь Ли, искоса поглядывая на супругу. – Представь себе, что каждый из гостей проявит желание выпить со мной, произнеся какой-нибудь душераздирающий тост, например «за здоровье моего месячного малютки» или «за излечение от ревматизма моей бабушки». Смогу ли я отказаться?
– Ой! Как тяжко бремя феодального владыки! – посетовала женщина. – Сочувствую тебе! Ты нарисовал страшную картину, венцом которой неизбежно станет не только жестокое опьянение, но и тяжкое похмелье! Но знай, если напьешься, как свинья, тебе тем более придется подняться на свежий воздух, чтобы хоть немного проветриться, так что ночное созерцание звезд нам обеспечено. А скажи-ка мне, не имеешь ли ты обыкновения в пьяном виде швырять в женщин сапогами или требовать от них отчета о проделанной за день работе? Или ты просто предпочитаешь распевать кабацкие песни сомнительного содержания?
– Все гораздо ужаснее! – с притворным смирением сознался Александр. – Беда лишь в том, что я впадаю в такое буйство и становлюсь настолько невыносим в пьяном угаре, что поутру ничего не могу вспомнить, поэтому не способен предупредить тебя обо всех грозящих опасностях.
– Не беспокойся, дорогой! Я прослежу за всем, что ты станешь вытворять, а после того, как ты проспишься и опохмелишься, представлю тебе подробный отчет обо всех твоих достойных или недостойных деяниях, а также о том, каким образом твоя верная жена поддерживала твое веселье, как она пыталась облегчить твои страдания. Это удел преданной супруги феодального владыки. Надейся на меня!
– Спасибо! Ты меня очень успокоила.
Опасаясь, что разрезвившийся Држич разгуляется, Елена ласково уложила его голову на подушку, прикрыв пальчиками его рот. Он не стал протестовать, закрыл глаза и мгновенно уснул.
Елена немного посидела рядом, почти с умилением глядя на спящего человека, оказавшегося тем самым Валетом, который мог существовать только в девичьих мечтах, но которого невозможно встретить в реальной жизни. Ей стало легко и спокойно.
Тихо, чтобы не потревожить спящего мужа, она сползла с кровати, разделась, а потом скользнула под одеяло рядом с Александром. Прислушиваясь к его ровному дыханию, она размышляла о том странном мире, в который забросила ее судьба. Странно, но им с Валетом, действительно, понадобилось оказаться вдвоем среди нелюди, чтобы разглядеть друг друга. А ведь в их родном мире они часто работали вдвоем, разговаривали, не слыша друг друга, и смотрели, не замечая того, чем занимается напарник. Что было тому виной? Суета человеческой жизни? Гипертрофированная амбициозность каждого? Страх потерять свою независимость?
Что соединило их в этом чужом враждебном мире? Елена задала себе этот вопрос и мысленно рассмеялась. Самым правдивым ответом на него было одно единственное слово «холод». Именно он бросил их в объятья друг другу в пещере, он заставил Валета нести на руках напарницу через снежные сугробы, он заставил Честера отправить их в мыльню и он помог объясниться без слов супругам этой ночью.
Елена ласково поцеловала мужа в плечо, а потом тоже уснула.
Глава ХV. Охотничьи трофеи княжеской четы
Два следующих дня прошли в бесконечных хлопотах. Во двор замка с рассвета начинали втягиваться большие повозки, груженые мешками, бочками, камнями и домашним скарбом гоблинов. Веселые силачи-лобы разгружали их, в промежутках отправляясь в ближайший лес, откуда они приносили огромные бревна.
Над безжизненными прежде постройками внутри крепости вились дымки, чувствовался запах свежеиспеченного хлеба и аромат варящегося эля. То здесь, то там пробегали юные отпрыски гоблинов, с любопытством совавшие свои розовые пятачки во все щели, куда только могли проникнуть. Почтенные гоблинши стремились превратить огромные казармы в уютные жилища. Они бесконечно драили щетками древние камни под насмешливыми взглядами неприхотливых лобов.
Однажды во дворе Елена наткнулась на странное существо, внешний вид которого заставил ее содрогнуться: по камням внешнего двора от проездной башни бодро топало чудовище, имевшее ладную человеческую фигуру, но с волчьей головой и пышным мохнатым хвостом. Чудовище лязгнуло зубами перед женщиной, вывалило из распахнувшейся пасти длинный розовый язык и оскалилось, очевидно, изображая улыбку. Затем оно грохнуло перед хозяйкой замка два огромных мешка, извлекло из одного большую серебристую форель, помахав рыбиной перед самым носом женщины.