В семье я единственный ребенок, самый младший член клана, так что всю свою жизнь только и слышу покровительственные и насмешливые нотки в свой адрес. И если с семьей привыкла и знаю, что они меня любят, то с Викторией дела обстоят несколько иначе.
– На вы и… Асия Умаровна, – скороговоркой произношу я и чертыхаюсь, услышав писк вместо размеренной спокойной интонации.
В мыслях я предстаю перед этой женщиной уверенной и уважающей себя девушкой, но даже моя попытка проявить характер оборачивается неудачей.
В ее взгляде появляется насмешка и тень презрения, но она не настаивает и принимает правила игры, которую я опрометчиво затеяла.
– Асия Умаровна решила навестить мужа? – протягивает Виктория и поворачивается лицом к зеркалу.
– Асия Умаровна ходит куда и там, где она хочет, – поджав губы, отвечаю я и мысленно себе аплодирую. Ответить лучше бы не смогла.
Виктория молча открывает свою сумочку и достает оттуда губную помаду.
Сливовый нюд. Узнаю этот оттенок, ведь именно такой хотела и сама, но тетя забраковала.
Слишком вызывающе. Не подобает такое использовать девочке из приличной семьи.
Мои ноги прирастают к полу, не собираясь покидать уборную первой. Не хочу, чтобы мой уход выглядел бегством, так что ставлю собственную сумку на столешницу перед раковиной и усиленно делаю вид, что что-то ищу.
– Асия Умаровна, – снова обращается ко мне Виктория по имени-отчеству, и я скрежещу зубами. Она явно надо мной издевается. – Валид на совещании в конференц-зале, еще минут сорок будет занят. Виктория Самировна угостит тебя кофе на первом этаже. Не побоишься?
Мне не нравится ни ее тон, ни предложение, но я не могу пойти на попятную. Сама же ведь дала понять ей, что пришла к мужу.
Не говорить же, что Валид поручил меня своему секретарю и не соизволил даже выйти и поздороваться со мной ради приличия.
Ведь все в офисе наверняка знают, что он недавно женился, а он вот так публично проявляет ко мне неуважение своим невниманием.
Пусть эта женщина и знает о фиктивности нашего брака, но что-то внутри меня противится тому, чтобы сейчас уйти, трусливо поджав хвост.
– Почему бы и нет, – отвечаю как можно ровнее и стараюсь не смотреть в зеркало, где отражается ее довольная улыбка. – Валид ведь не будет против?
Вопрос я адресую ей.
От него не поступало указаний насчет моего общения с его любовницей, и мы обе с ней понимаем, что это она сейчас ходит по тонкой грани.
Я ничем не рискую, а вот ее поведение напрямую скажется на ее отношениях с моим мужем.
Виктория ничего не отвечает, просто прячет помаду в сумочку и направляется к выходу. Я, конечно, не отстаю.
Коридоры офиса кажутся слишком большими, слишком стеклянными, слишком чужими. Мне неуютно, и я дергаю плечом, сдерживая желание обхватить себя руками. Детский жест, который поставит меня в уязвимое положение рядом с хищницей.
На нас оборачиваются.
Может, из-за меня, может, из-за Виктории – она ходит так, словно весь этаж принадлежит ей. А вот я ощущаю себя незваной неповоротливой гостьей, которая во всем уступает хозяйке.
Спускаясь в лифте, я чувствую ее взгляд сбоку, но не поворачиваюсь.
Пусть думает, что я не замечаю.
Пусть думает, что мне всё равно.
И не видит, как внутри я трясусь, как обескуражена и неприятно поражена, встретив ее здесь, где совсем не ожидала увидеть.
Валид не счел нужным предупредить меня, что его любовница работает в его компании, а я не чувствую себя в той позиции, чтобы что-то требовать от него.
Не подаю ей вида, что удивлена ее появлению. По какой-то причине не хочу давать ей никакой лишней информации насчет нашего с Валидом брака.
Ревность – гадкое чувство, и я никогда не думала, что когда-нибудь столкнусь с ней с глазу на глаз.
Пусть я и знала, что у моего мужа есть постоянная женщина, с которой он не собирается прерывать отношения, но… всегда есть но.
Одно дело – знать, что у него кто-то есть. Другое – видеть эту женщину и говорить с ней.
– Два американо.
В кафе на первом этаже Виктория берет кофе себе и мне, не спрашивая, какой я предпочитаю.
Мы долго молчим.
Пока она не протягивает мне стакан и не смотрит с тем самым прищуром, от которого у меня холодеют конечности. Я рефлекторно сжимаю свободную ладонь в кулак.
– Давай кое-что проясним, цыпленок. Этот разговор строго между нами, не для посторонних ушей. Надеюсь, мы поняли друг друга?