После объявления по громкоговорителю началась суматоха. Открывались двери. Выглядывали учителя. Ученики, прятавшиеся по разным местам, кто с облегчением, кто с огорчением выползали из укрытий и расходились по классам.
«Обошлось», - Эшли обрадовалась.
- Я правильно поступила, что сообщила отцу. Теперь состоится разбирательство.
Мимо Эшли прошли две девочки. Кажется, обе учились с ней, постоянно перешептывались во время уроков, получая замечания. Заметив новенькую, они замедлились, на лицах появилось среднее между враждебностью и интересом. Эшли быстро потупила взор. Именно так на нее поглядывали в этой старомодной школе, где обязывали носить форму, серую с красным: как на инопланетянина. И грех жаловаться. Эшли же сама ни с кем не общалась, потому что предвзято относилась к уровню социальной устойчивости учащихся. Вообразила, что народ умнее и скучнее привычного круга общения. Некем управлять, не от кого ждать безумных идей для развлечений.
- Если подтвердится, что водитель сел за руль в нетрезвом виде, его уволят, а Хелен исключат.
Лучшие подружки скрылись за поворотом.
- Хочу домой. К Сидни и Лане.
Имена близнецов, с которыми Эшли проучилась пять лет, вызвали грусть. Но на хандру не нашлось лишнего времени, пришлось пойти за одноклассницами, подняться наверх и завернуть в сторону левого крыла. Коридоры на втором в школе недавно перекрасили в синий цвет, а полы покрыли разноцветным линолеумом. Походило на детскую игровую комнату. Еще издали слух уловил шум. В конце коридора на небольшой площадке возле пожарного выхода толпился ее класс. Кабинет был заперт. В очередной раз за день девочка почувствовала опустошение. Ей даже не у кого спросить, что происходит. Все держатся группами. Подойдешь к одному, придется общаться с остальными. Зануды и зазнайки с комплексами не стоили того, чтобы тратить время на завязывание связей. Эшли решила просто подождать учителя.
- У нас замена с этой недели. – Перед лицом возникла невысокая брюнетка с бардовым портфелем. Хрупкая и худенькая, походившая на младшеклассницу. Особенно в комбинезоне и футболке. Кто добровольно оденет подобное в седьмом классе? У Эшли форма состояла из юбки до колен и хлопковой водолазки: оптимально приличных вещей из предложенного в ателье комплекта. – Миссис Моррис ушла в декрет. Вместо нее будет директор Розвелл, но он всегда опаздывает. Сегодня будет еще позже. Слышала по радио? Авария. Или ты поэтому и опоздала? Ехала на автобусе, что сломался? Не поранилась? Не заблудилась? Я – Алиса. Алиса Бишоп. Мы в паре на лабораторных.
Эшли посмотрела на тараторившую старосту. Ей, может, и требовалось общение, но не с зубрилой, которая кроме книжек ничего не читает, а кроме библиотеки никуда и не ходит.
- Спасибо, что объяснила ситуацию.
- Не за что. Рада помочь. Обращайся.
Натянутая улыбка, по мнению Эшли, служила сигналом для Алисы: удалиться и затеряться среди массы. Эффект вышел обратным.
- Так, что случилось в автобусе?
- Новенькая умеет разговаривать. Я считала, ты немая.
Вот поэтому Эшли и намекала, чтобы Бишоп отошла в сторону, не хотела лишнего внимания. Понимая, что пришло время для очередных беспричинных оскорблений, она развернулась. В Хьюстоне никто из сверстников не обижал. Здесь же в первый же день пришлось пережить унижение. В раздевалке перед уроком физкультуры фигуру и родимое пятно раскритиковала кудрявая шатенка. Не привыкшая давать словесный отпор, Эшли молчанием записалась в черный список Франчески Дрейк – занозы номер два после Роберта. Благодаря этой грубиянке прошлую пятницу новенькая провела остаток уроков в кабинке женского туалета, рыдая. Франческа цеплялась без повода и по поводу. Возникало ощущение, ей больше заняться нечем, кроме как выискивать Абрамсон в коридоре. Перемены, в которых они не пересекались, новоприбывшая научилась ценить.
- Знаешь, я собиралась сама об этом поведать. Ты так эмоционально высказывала брату в парке все накопившееся за эти недели. Жаль, Вы ушли прежде, чем я догнала. Но ничего страшного. В итоге мы встретились.