- Да ладно?
Старшеклассник, авария, незадавшееся утро - все утратило значение. Неужели не только родители Эшли сошли с ума и променяли мегаполис на пригород?
- От пляжей в глушь. Кому из нас хуже?
В тот же миг, как девочка засмеялась над шуткой Алисы, началась адаптация. В класс они вошли, болтая.
Глава 5. Проводник
- Территория вокруг дворца огромна, а сам Татж-Махал – сказка! Фантастический вид. Это действительно грандиозная постройка. Намного величественнее и красивее Хава-Махали, как мне кажется. К сожалению, внутрь мы не попали. Частная экскурсия: никого не впускали.
Щечки рассказчицы надулись от возмущения. Пейдж Роу – тринадцатилетняя жительница Эдмонта – напомнила очаровательного хомячка. Комичности добавляли забавные короткие хвостики и кофточка, усеянная вышивкой в виде следов кошки. Час назад девочка вместе с родителями вернулась из поездки на родину отца и делилась впечатлениями с тетей, оставшейся управлять семейным ресторанчиком, пользовавшимся популярностью среди местных жителей. Здесь готовили кухню трех стран: разнообразное, насыщенное меню. И блюда на вкус – изумительные.
- Забыла! Я же каталась на слоне! – карие глаза загорелись энтузиазмом. – Непередаваемо.
- Ешь. Остыло, - мистер Роу кивнул на тарелку, на ризотто.
- Они огромные, но не страшные.
- Пейдж, либо ты ешь, либо идешь спать. Прямо сейчас. Голодной. Не даешь взрослым и слова вставить!
Повышенный тон разнесся по кухне, которую заняли хозяева. Это было обычное помещение, которое встретишь в любом общепите: серые стены, плитка на полу, шкафы для посуды во всю стену, зона для поваров с разделочным столом и плитой и в углу за холодильниками уместился четырехместный стол. Глава семьи Абдул Роу сидел в центре, супруга Лайла с сестрой Вероникой - слева, а дочь - у стены.
- Пап, я же не закончила!
- Завтра расскажешь! В постель пора, иначе проспишь. Тебя же пушкой в школу не разбудишь.
- Но…
- Ты будешь слушаться или нет?!
Терпение мужчины лопнуло, на виске запульсировала жилка. Перелет выдался долгим, рейс задержали, затем самолет попал в зону турбулентности, потом возникли проблемы с посадочной полосой, долго не выдавали багаж, таксисты отказывались везти в пригород. У них с женой сил не осталось, морально и физически истощились. Пейдж большую часть полета проспала. И ей, как ребенку, естественно не пришлось переживать за возникшие сложности: взрослые все исправят. А взрослым между тем требовалось понимание ситуации: они хотели оказаться в постели как можно скорее, а не торчать лишние минуты за столом, страдая от новых приступов мигрени. Мистер Роу любил единственного ребенка, но та родилась болтушкой: могла часами вещать обо всем и обо всех. Добрая, энергичная фанатка графических романов быстро утомляла. Приходилось одергивать и заставлять замолчать жесткими методами и угрозами. Остальная часть семьи давно поела, а у дочери порция не уменьшалась: с набитым ртом не поговоришь. Пейдж игнорировала просьбу быть тише, когда вошла в ресторан, когда раздевалась, когда готовилась сесть за стол, когда села, когда остальные пережевывали пищу. Тишина продлилась пять минут, пока девочка отлучилась в ванную. Даже сумки не распаковала. Бросила у лестницы. И очередной поток информации. В такие моменты Абдул жалел, что эмигрировал в штаты. В родных краях женщин приучили не болтать попусту. Безоговорочного подчинения воле старших тоже не хватало. Он детство и до отъезда не смел перечить взрослым и дочь, несмотря на тенденции, пытался воспитывать строго, требуя покорности. Жена эту позицию не разделяла. Объясняя характер девочки генами по женской линии, миссис Роу много раз пыталась достучаться до мужа: бесполезно контролировать ее дочь – будет лишь делать вид, что согласна, а в итоге сделает по-своему.
Со стороны люди до сих пор часто не понимали, как Абдул и Лайла сошлись. Абсолютно разные. Да и сам мужчина не до конца понимал, как вышло, что женился на иностранке, не признававшей традиций и любившей свободу. Планировал вернуться в Индию, разбогатев, но судьба повела по-иному пути: встретил женщину, которая изменила взгляды, мировоззрение и, самое удивительно, заставила сменить веру. Родные назвали идиотом и прокляли, а он прожил в браке четырнадцать прекрасных лет. О корнях напоминала внешность и многочисленные счета за международные звонки: проклятия наслали, а денег продолжали требовать. Пейдж унаследовала от него худощавое телосложение, невысокий рост, оливковый цвет кожи, крупные карие глаза и тонкие черные волосы, а от матери умудрилась взять лучшее: круглую форму лица, красивый нос и полные губы. Кто бы подумал, что девочка выйдет миловидной. У Абдула нос плоский и широкий, заячья губа. Достанься дочке такие черты – жизнь провела бы в насмешках.