С другой стороны, как же план побега? Обратно к Сидни и Лане? Если привязаться к местным, как оторваться? Эшли заверили, что в Эдмонте можно выжить, если иметь связи, она запуталась: лучше быть изгоем или компанейской личностью? Разве местные не ничтожества? Получалось, если признавать, что составила ошибочное мнение о людях и укладе, то придется осваиваться в городишке.
Устав стоять, девочка подошла к окну и присела на деревянную лавку.
Знакомство с Алисой размыло представления о дальнейших месяцах. В Хьюстоне с бойкими и рискованными нехватка. Ровесницы обычно покорно слушались, а идеи приходилось подкладывать самой Эшли. Теперь ей представился шанс узнать другую сторону развлечений. Жажда нового не давала покоя. Однако способы передвижения до озера вызывали опасения: со старшеклассниками. В Хьюстоне с ребятами постарше не заговорить: четкое возрастное разделение, а ходившие слухи, как расслабляется молодежь, вызывали дрожь. Двенадцатилетним и тринадцатилетним подобные мероприятия не сулили светлыми воспоминаниями. Вдруг общение с Алисой обернется проблемами с законом? В теории вылазка будоражила, но обещанные бонусы не подтверждены. Эйфория от наладившейся связи с одноклассницей продлилась до вечера. В стенах квартиры одолели сомнения. Не слишком ли удачно складывалось: в захолустье нашелся человек с идентичными проблемами, со схожей судьбой, с легкостью повернувший от отчуждения к вовлеченности. Староста расписывала в красках, как сильно понимает чувства новенькой: в Л-А она занимала похожее положение, тоже страдала, когда родители увезли от друзей. Эшли хотела довериться, но на прежнем месте одноклассники были открытой книгой, не приходилось сомневаться. Здесь же вопросы добавлялись ко всему. Новенькая металась между прошлым и будущим, портя настоящее.
К слову, еще одно откровение, которым поделилась Алиса, подталкивало изменить мнение о городе. Бишоп мечтала заниматься серфингом, когда подрастет. В Эдмонте развивать навык негде, поэтому смена места жительства – удар пострашнее потери подруг. Алиса ежедневно закатывала истерики, не поддавалась ремню и угрозам, орала, голодала, иным словом, доводила взрослых. Миссис Бишоп не выдержалась и призналась, что отец закрутил роман с секретаршей и, если дочь вернется в Лос-Анжелес, то хозяйкой дома будет мачеха. Алисе оставалось смириться. Поступила разумно для одиннадцатилетней. Из-за секрета отличницы Эшли задумалась о мотивах собственных родителей. Роман никто бы не завел: жили душа в душу. Никаких идей, кроме стремлений отца не находилось. Амбиции – его слабая сторона. Последние семь лет грезил о повышении: надоела должность заместителя, пусть и в крупной компании по международным поставкам. Подвернулась возможность возглавить мелкую контору – ухватился. Быть начальником – мечта Альберта Абрамсона. Зато у мамы была должность в престижной школе, ей нравился коллектив и обстановка. Неужели она настолько привязана к супругу, что пожертвовала своими желаниями? Могли ли у взрослых быть причины для переезда, помимо повышения?
- Привет!
Рядом послышался звонкий девичий голосок. Абрамсон подняла голову - растерялась. Темноволосая индианка с двумя хвостиками не та, кого ожидала. Второй человек за двое суток, решивший пообщаться? Клеймо странной потихоньку сходило?
- Не узнала? Пейдж. Пейдж Роу. Мы вместе ездили в летний лагерь.
Эшли нахмурилась, присмотрелась и поняла, почему возникло дежавю. Именно так поприветствовала и в танцевальном кружке, когда им было по четыре. Те же хвостики, тот же глуповатый взгляд, словно люди святые и плохого в мире не происходит; лицо светится, будто Рождество длится вечно. Обычно подобные воспоминания дошкольного возраста не сохраняются, однако, по необъяснимой причине, первая встреча с Пейдж всплыла отчетливо.
- Вспомнила?
- Да. – Эшли поднялась. – Сколько лет?
Не спрашивая разрешения, Роу набросилась с объятиями. Абрамсон попыталась отпрянуть, но не получилось: сжала так сжала.