Насвистывая под нос мелодию хита 80-х «Susanna», миссис Абрамсон нарезала овощи, попутно не давая омлету поджариться.
- Доброе утро, - Альберт возник за спиной жены, поцеловав в макушку. – Дети встали?
- Шутишь? – Симона заполнила салатную миску огурцами. – Выложишь первый омлет на тарелку?
- Уже сделал, - мужчина поставил сковороду обратно на горелку и разбил еще два яйца.
- Нет! Мы делаем не глазунью, а болтунью.
- Какая разница. Все равно проглотят и не заметят. Время поджимает.
Муж успел освежиться: от него исходила смесь тропиков и мяты, геля для душа и пены для бритья, а кончики русых волос были влажными. Ростом Альберт значительно выше жены, поэтому для раздачи указаний ей приходилось задирать голову. Симона быстро нарезала три крупных желтых помидора и забросила их к огурцам.
- Посоли и заправь оливковым маслом.
Супруги поменялись местами. Следующая яичница соскользнула на другую тарелку. Подхватив оба прибора, миссис Абрамсон отнесла их на обеденный стол, а затем встала в начале коридора и исполнила материнские обязанности.
- Подъем, лежебоки! Пожалейте батарейки в будильниках!
- Я давно встал, мамочка.
Роберт (мини-копия Симоны в детстве), полностью одетый для школы, показался в поле зрения. Рыжие волосы мальчик упорно не хотел отращивать – армейская стрижка. К загару был также равнодушен – унаследовал бледность матери.
- Тогда разбуди сестру, мне еще нужно приготовить завтрак на нас с отцом.
- Хорошо, - зеленые глаза мальчика хитро и недобро блеснули. – Разбужу сестренку.
- Милая, я никак не запомню, где соль?
- Не на верхней полке, - Симона вернулась к мужу, который терялся, когда дело касалось поисков чего бы то ни было, не связанного с работой и бейсболом. – На нижней.
В этот момент засвистел чайник.
***
В угловой комнате в конце коридора хрупкое тело на большой розовой кровати пыталось двигаться.
- Господи. Хватит трезвонить, - не меняя позы, Эшли на ощупь попыталась отыскать пищалку на тумбе, но противное устройство волшебным образом испарилось. С трудом подавляя бранное слово, девочка заставила себя приоткрыть глаза.
- Класс, - она заснула на левой стороне кровати, а будильник на противоположной тумбочке. С четвертого раза удалось перевернуться. - Идиотские часы. Да чтоб вас. А-а-а!!!
Вытянув ладонь, девочка опустила ее на кнопку-выключатель, внезапно большой палец пронзила острая боль, мгновенно сбившая остатки сна. Со слезами Эшли села на кровати и непонимающе уставилась на канцелярскую кнопку. Какова вероятность появления того, чего никогда не покупала?
- Лень тебя погубит. Глаза для чего нужны?
Наглый смех младшего брата раздался на пороге комнаты – вот, откуда подарочек.
- Роб! Это твоих рук дело? Когда успел? Зашел без разрешения, засранец?
- Плохое слово, - мальчик изобразил нравоучительный тон взрослого, даже выпрямился для эффекта. - Папа запрещает ругаться.
- А тебе запрещается входить в мою комнату. Показать что ли одноклассникам, как целуешь барби?
- Ты обещала сжечь эти фото!
- Я много чего обещала. Как и ты! К примеру, не беспокоить меня и не вредить.
- Только попробуй их кому-нибудь показать.
- А вот попробую.
Тем не менее, братишка ушел.
- Можно подумать, без него живу в ажуре.
Боль в пальце утихла, но кнопку предстояло вытащить. Конечно, то была плата за субботу. Эшли вынудили отвести брата в парк, покормить уток, чего она не хотела делать. И, конечно же, того приспичило съесть мороженое. Сестра не рискнула бы нарушить обещание, данное маме: не кормить Роба сладким, если бы мелкий не завопил, изображая побои (его не просто так без проб взяли в театральный кружок). Пришлось купить вымогателю вафельный рожок с двумя шариками. Правда, как только принялся за угощение, мальчика сильно толкнули. Итог – лицо и шарф в крем-брюле. На новую порцию денег не хватило. Дома Робу досталось. Мама сразу заметила следы на одежде. Месть оправдана. Но не кнопкой – это же чревато заражением крови! Опасно! Унизительно было выслушивать истерику посреди общественного места. Городок и без того маленький, наверняка кто-нибудь из одноклассников стал свидетелем, а, значит, жди новых насмешек. Достался же в родственники кадр. И в школу собирался самостоятельно, и учился прекрасно, и на приемах идеальное поведение. Зато вне поля зрения предков – чертенок! Вечно старшую сестру выставлял в плохом свете.