- Заглохни.
С третьей попытки трель будильника прекратилась. Эшли босиком дошла до ванной. Отражение - торчащие во все стороны русые волосы, красные глаза и все та же искривленная переломом переносица.
- Страшилище проблемное.
Подцепив кнопку ногтями, девочка потянула железную шапочку вверх. Дернула, плотно сомкнув губы, чтобы не закричать. В шкафчике над раковиной стояли баночка с обеззараживающим средством и заживляющая мазь. Пока перекись с шипением затягивала рану, Эшли в очередной раз прокрутила в голове события последнего месяца. В Хьюстоне у нее были подруги, любимые места, увлечения, планы на вечер и на выходные. Она была счастлива! Потом состоялась поездка на море, где папа торжественно объявил о предложенной вакансии и переезде в захолустье соседнего штата! Детям не просто не дали слово вставить – поставили перед фактом, что забрали из школы нужные документы. Никакой прощальной вечеринки. По возвращению отвели три дня на сбор вещей – и привет Эдмонт.
Когда покалывания прекратились, Эшли стала рыться в поисках пластыря: отсутствовал и в аптечке, и на открытых полках. Пришлось идти к той, у которой обычно предметы разложены по местам.
На кухне царила гармония. Папа пил кофе, пролистывая газету. Мама вешала фартук, а брат дожевывал тост.
- Доброе утро. Мам, где пластырь? Я поранилась.
- Напомни, что я говорил про ругательства? - Замечания Альберта заметно понизили атмосферу в комнате, словно невидимая волна опустила переключатель на кондиционере. – И почему ты вышла в таком виде? Накинула бы хотя бы халат.
На Эшли красовался спальный комплект из шортиков и топа на лямках.
- Я должна поблагодарить Роба за кровоточащую дырку в пальце? Знаешь, когда получаешь травму и испытываешь боль, нет времени думать, как выглядишь. Почему его не ругаешь?
- Уверен, Роберт невиновен. Твоя невнимательность и нечистоплотность до добра не доведут. Разбрасываешь вещи – вот и результат.
- Кто бы говорил. Если бы не мама, Ваша спальня выглядела бы похлеще моей.
- Снизь тон.
Альберт сурово посмотрел на дочь – парировали агрессией.
- В списке покупок у меня не числятся канцелярские кнопки.
- Спасибо, - Роберт встал из-за стола, обнял отца за шею, чтобы успокоить. – Я поел.
- Иди, возьми рюкзак, - Альберт чмокнул сына в щеку, не открывая взгляда от дочери.
Когда младший проходил мимо, Эшли чуть слышно повторно обозвала его засранцем.
- Я не глухой! – грозно рявкнул мистер Абрамсон.
- Подумаешь.
- Пластырь у входа. Я вчера купила новую упаковку, не успела положить в аптечку. Сейчас принесу. Присядь и поешь.
Симоне не нравилась перемена в отношении домочадцев. Раньше Эшли в отце души не чаяла, стоило тому вернуться с работы – ходила хвостиком. Теперь же этих двоих опасно оставлять в одном помещении наедине: как враги. Хорошо, что мать Эшли не перестала слушать.
Коридор отгородили выдвигающейся дверью. Интерьер такой же, как в ванной: преобладание цвета асфальта с яркой мебелью, желтой. Упаковка с пластырем лежала на тумбочке под трубкой домофона.
Квартира – блеск. С работой и учебой складывался удачно. Не радовало лишь настроение дочери. Хотя Симона не могла не отметить, как комично выглядели Ал и Эшли, когда ругались, ведь дочка копия мужа. Словно смотришь шоу пародий.
Вернувшись в столовую, женщина обнаружила, что Эшли скорее ковыряла в тарелке, чем ела.
- Вот пластырь, львеночек. Дай посмотрю, - Симона взяла ладонь дочери. – Выглядит не так уж плохо. Обработала?