- Не думала, что поддержишь.
Миссис Шоу – бывшая модель, а сегодня многодетная мать и глава организационного комитета города – сжала длинные изящные пальцы на плече супруга. Одобрительный жест – редкость для их пары. Мистер Шоу, в темно-синем костюме, сидевший на трехместном диване с мягкой обивкой и переваривавший плотный завтрак, приготовленный прислугой, небрежно скинул ее руку.
- Я не хочу, чтобы она пошла по стопам сестры.
Упоминание дочери подействовало на женщину, в красном кашемировом платье длиной до щиколоток с высоким воротником, в черных лакированных туфлях на высоком каблуке, прибавлявшем к ста восьмидесяти добрых десять сантиметров, подобно укусу пчелы. Утонченные черты исказила болезненная гримаса.
Бурный роман, начавшийся в конце 70-х, к рождению третьего ребенка перерос в рутину с вынужденным общением. Влюбившиеся без памяти в юности, к шестнадцатой годовщине Филипп и Кэрол оба осознали, насколько разные: во вкусах, во взглядах, по интересам. Их объединяла тяга к богатству и чопорности, общее прошлое, две дочери и сын – именно в таком порядке. Подавать на развод - хлопотно и неприлично. Общественный статус – то единственное, чем жили и о чем думали оба. Однако, олицетворявшие успех, влияние, взаимопонимание и гармонию, на деле супруги Шоу – кладезь сундуков за семью замками.
Бывший золотой медалист в забеге с препятствиями, последние несколько лет работавший спортивным комментатором на радио и дававший консультации молодым спортсменом по всей стране, в прошлом прогорел на конских ставках. Постоянные проигрыши не могли остановить азарт – кредиторы забрали треть имущества. Кэрол встала во главе семьи. Женщине пришлось уйти из модельного бизнеса на пике карьеры, чтобы скандал не просочился в средства массовой информации. На тот момент Шоу уже считались среди знаменитостей примером для подражания, нельзя было очернить репутацию. Сняв деньги с обширных счетов, записанных на родственников, голубоглазая блондинка с обложки перевезла детей и мужа-неудачика на родину, подальше от таблоидов, подальше от знакомых, подальше от ипподромов. Но не финансовый крах послужил поводом разъехаться по разным спальням. Перелом произошел год назад, когда начались проблемы со старшей дочерью. В ходе спора относительно воспитания выяснилось, что грехи прошлого не забыты, чувства запорошило отвращение, а младший сын – ошибка. Кэрол призналась в том, что никогда не любила мужа. Купюры, бриллианты – материальная сторона брака скрепляла их союз. Любой мужчина бы разозлился, возможно, арендовал бы отдельное жилье. К сожалению, Фил не нажил прежнего состояния, а получаемые доходы отдавал матери своих детей. После того вечера ему оставалось занять гостевую комнату на втором этаже и помалкивать о разладе.
Шестнадцать лет брака. Ни счастья, ни поддержки.
Филипп полысел, набрал в весе, красивые ореховые глаза визуально уменьшали стекла очков. Кэрол отчаянно пыталась сохранить молодость за счет диет и правильного питания, поэтому выглядела тощей и жилистой. Кроме прочего, женщина страдала от нервных срывов. С того дня, как ушла дочь, миссис Шоу плохо спала и придиралась к мелочам. Ее мир едва не разрушился: держался на искусно отработанных приемах лжи и самообмана. Соседи считали, что старшая обитает в школе-интернате для одаренных.
- Рози поспешила с взрослением. Надеюсь, Дженнифер будет умнее.
Мужчина встал с кресла и вышел в парадный зал. Некоторое время эхо тяжелых шагов отдавалось по помещению.
- Надеюсь, младшая будет сговорчивее.
Если бы Филипп задержался – решил бы протереть глаза. Позади жены появилась серая рябь. Мелькнул смутный силуэт, исчезнувший спустя десять секунд, как только бывшая мисс штата взяла злость под контроль.
- Противная девчонка, - Кэрол сделала глубокий вдох и провела ладонями по собранным в пучок волосам. - Анита! Завари мне чай с ромашкой. Голова разболелась.
***
- Почему ты такой ябеда? – Дженнифер Шоу вышагивала по выложенной декоративной плиткой дорожке к калитке, держа за руку младшего брата.
По обеим сторонам от дома протянулся зеленый газон. Погода для марта выдалась прохладной и солнечной. Чистое небо. Безветрие.
- Мне нравится, когда ты сердишься, - Джордж произносил слова невнятно, запинаясь. Во-первых, не успевал: ноги короткие. Во-вторых, стеснялся: редко разрешали открывать рот. В-третьих, мальчик, в принципе, мало разговаривал: до трех с половиной лет не умел.