"Впервые" - теперь ненавистное слово. Шериф положил трубку на место и посмотрел на улицу.
Из-за того, что окно кабинета выходило на задний двор (а до соседнего здания несколько метров), сюда попадало мало света. Чарли бы понял, что наступил рассвет, ближе к началу рабочего дня, когда бы зашумел коллектив за стенкой. Потянувшись, мужчина поднялся. Или попытался. Как оказалось, мышцы затекли, - рухнул обратно на стул. Он столько лет просил себе нормальное кресло вместо этого старья. Но мэр зажал новую мебель для участка. Специально.
Эдмонтоны – основатели города. Предок Чарли случайно нашел поляну посреди леса, на которой впоследствии возвел небольшое строение, ставшее спустя годы архивом мэрии в расросшемся одноименном поселении. Но по прошествии двух столетий Хилстоны и Хитерфилды встали у руля, а род шерифа, отказавшиеся чтить новые методы управления городом, попал в немилость. Из совета их убрать было нельзя: дань уважения первому поселенцу. Однако моральные принципы и порядки, построенные на честности и справедливости, верхушка смела. Появились классы, как в средневековье, погоня за статусом, вражда и прочий маразм богачей.
Со второго раза удалось встать. Чарли начал прохаживаться по небольшому помещению. Четыре шага от стола – стеллаж для документов, который смастерил сам из досок, оставшихся при строительстве беседки на собственной жилплощади. Старый шкаф развалился год назад, полки прогнили и не выдержали веса папок. Несмотря на спокойную атмосферу, за годы существования города скопилось груда дел, для которых удосужились выделить отдельное помещение лишь после того, как шериф вышел из себя и «обласкал» мэра с ног до головы. Если бы только Чарли знал, что угрозы и наезд возымеют эффект, - заставил бы сделать капитальный ремонт, а не частичное облагораживание кладовки. Хитерфилд и без того недолюбливал семью Чарли, а после того случая отгородился и старался свести общение к минимуму. Поэтому просьбы о замене мебели – игнорировали.
Пять шагов от стеллажа направо – дверь, возле которой прибили вешалку для верхней одежды. Шесть шагов от двери – угол, где стояла тумба для техники: телевизора и видеопроигрывателя. Кухонные принадлежности и кофемашина стояли в главном офисе, ими пользовался весь персонал. Шаг от тумбы – окно, с решеткой, с толстыми прутьями - не снять, не пролезть. Четыре шага прямо – кресло, из которого торчали пружины – не посидишь. Чарли закрывал его пледом и использовал в качестве места для сумок или посылок. Два шага от кресла – вернулся на исходную точку. Перед столом - два стула для посетителей, такие же ветхие, как и остальная мебель. Некоторые опасались садиться на них, ведя разговор стоя. Никакого декора. Полопавшаяся местами коричневая краска на пустых стенах, с потолка светила лампа, купленная за копейки, чтобы хоть как-то скрасить обстановку – прежний шериф обходился настольной (практически ослеп к пенсии), а на потолке прикрепил лампочку без обрамления.
Чарли вид кабинета устраивал. Хотелось бы привести все в более приемлемый вид. Но он же работал в правоохранительных органах. Тут главное не то, как выглядело рабочее место, а как справлялся на нем с обязанностями глава полиции.
Остановившись у края стола, мужчина опустил взгляд на папки, мозолившие глаза всю неделю. Безупречная репутация и стопроцентная раскрываемость пошатнулись. Причины, которые идеально подходили по каждый случай, не имели оснований.
Дело с аварией.