- Ты редко не спишь ночью. Я беспокоюсь. Как собираешься работать?
- Возьму выходной.
- Тоже не в твоем духе.
Женщина села рядом с мужем.
Симона понимала, что все действия Ала направлены на благополучие семьи. Он не навредит детям или жене, а вот себе – мог. Люди считали его жестким, на деле же – чувствительный и добрый. Сегодня Альберт выглядел подавленным. В последнее время у мужа появились секреты. Или, точнее, они были всегда, он умел их скрывать. За годы вместе Симона легко считывала его эмоции. Но одно дело понимать, когда утаивает что-то, и другое – угадывать, в чем дело, когда тебя не допускали к подробностями.
- Мне придется встретиться с родней.
- Что?! – Симоне не удалось подавить удивление. - Они же не хотели встречаться лично?
- Это я не хочу видеть Хилстонов, - в голосе мужчины сквозило презрение.
Единственное, что Симоне удалось выведать до отъезда, место жительство: Альберт наотрез отказался жить в родовом поместье и купил квартиру, потому что родственники его не жаловали. А теперь получалось, что дела обстояли наоборот. Очередное сокрытое. Миссис Абрамсон потребовалось несколько минут, чтобы подобрать слова, не намекавшие на досаду.
- Это из-за места в рядах городского совета?
- Скорее, из-за наследства.
- Тебе нужно что-то подписать и передать им?
- Наоборот, им нужно кое-что вернуть мне.
Настроение женщины немного улучшилось. Впервые у Симоны появился шанс выведать то потаенное, что сокрыто в глубинах сердца супруга.
- Тогда забери.
- Легко сказать. Для этого же нужно наведаться в гости.
- Если никто не просит тебя подлизываться и мириться, то приди, поговори и уйди. Составить компанию?
- Точно нет, - резко ответил Ал.
Симона не удержалась дважды и отодвинулась. Рано порадовалась: снова оттолкнули.
- Кровь может оказаться водой. У меня с родственниками хорошие отношения, поэтому не могу полностью войти в твое положение. Но они всего лишь часть родословной. Воспринимай как должное.
Заметив тень обиды, мелькнувшую в любимых глазах, мистер Абрамсон оправдался:
- Разговор будет не из приятных. Я крепкий орешек, могу быть последней сволочью, однако мой дядя и кузен твердолобые циники и ценители традиций. Поверь, тебе там нечего делать.
Альберт едва не матерился, характеризуя родственников. Так Симона поняла, что неприязнь, на которую она скинула секреты, – слабое определение. Между Хилстонами и Абрамсонами лежала ненависть, многолетняя и едкая. Она знала, что родители Ала умерли, когда сыну едва исполнилось семнадцать, поэтому, страдая и горюя, мальчик буквально сбежал в другой город, бросив дом, друзей. Мистер Абрамсон со скудными пожитками, с незаконченным средним образованием, оказался в неблагополучном районе, где сумел выжить, где устроился на работу и записался в вечернюю школу. Скопив денег, перебрался в место получше, поступил в университет, где в него в первого взгляда влюбилась Симона. Для девятнадцатилетней девушке из благополучной семьи, Ал стал привлекательным бунтарем. Уже позже, после рождения Эшли, повзрослев, миссис Амбрамсон осознала, что ее вторая половинка – сложный человек не из-за характера, а из-за обстоятельств. Как сейчас выяснилось, еще и из-за людей. Она много лет строила версии, но в итоге перестала и понадеялась на время. Рано или поздно, муж ей откроется.
"Рано или поздно" затянулось.
- Я до последнего не лезла с расспросами. Но что все-таки произошло в прошлом? Почему ты переехал в родной город, если не переносишь родню?
- У всех свои скелеты. У нас целая кладовка костей, а дробить и рассеивать никто не желает. Прекращай меня жалеть, - мужчина поцеловал тыльную сторону ладони супруги. – Я со всем разберусь, а ты занимайся детьми. Не отправлять же их в школу голодными.