Шарли налила еще молока. Дело не в том, что она не входила в положение других. Однако у снисходительности тоже существовал лимит. Если бы дров наломал кто-то один – пустила бы на самотек. Но нельзя закрывать глаза на то, что близкие люди губили свое здоровье из-за не стоящих и крупицы нервов причин.
Чарли расследовал ряд странных происшествий, урезая часы на сон и отдых. Зачем, если в итоге мэр сообщит, о чем рассказать гражданам? К чему каждый раз потеть, выискивая правду, если все закончится подтасовкой фактов? Все равно дело закроют, отправив в архив, как и сотни предыдущих. Отец Шарли – бывший шериф, она видела, каким раздавленным он приходил после встречи с главой города. Хитерфилды могли буквально загрызть за неподчинение. Верхушка, по мнению бывшего и нынешнего глав участка, много лет скрывала от горожан преступления, создавая вид безопасности. Однажды отец выпил и рассказал, что за последние двадцать лет ему приходилось сталкиваться с необъяснимым, о котором запрещали говорить. Чтобы муж последовал за отцом, становясь мнительным, недоверчивым и немного сумасшедшим? Шарли этого не нужно. И как ее угораздило связать и дальнейшую судьбу с сотрудником правоохранительных органов, хотя зарекалась не вступать в отношения с коллегами папы. Чарли, ко всему прочему, отличался честностью и чувством справедливости – черты, которые не присущи большинству из совета. Шерифа ограничивали в действиях, а тот упорно продолжал бороться, отстаивая честь семьи. Его столько раз пытались подставить – улыбался и работал двое усерднее. Бессмысленно.
А сын? Нервов не хватит, дергаться, думая, в какой момент ребенок слетит со своего байка. На улицах Эдмонта сильно не погоняешь, но Гарри же собирался забрать смертельную машину в университет. Случись с ним что-то, мать помочь не сможет. Шарли просила мужа взяться за ум и отговорить – мимо ушей. Сам ездил в юности, теперь сыну по наследству отдал. Мальчику едва восемнадцать стукнуло! За рулем следует соблюдать осторожность и мыслить рационально, а Гарри унаследовал характер матери. В случае чего – лезет на рожон: смелый, дерзкий и упертый. Надо же было уродить свою копию. Еще и профессию собирался получать по наследству. Правда, сына привлекала оборотная сторона медицины – смерть. Мечтал стать патологоанатом и попасть в ФБР. Как и отец, замахивался на недостижимое. Попасть в нужные университеты сложно, а он перед выпуском подпортил репутацию лучшего ученика: додумался принести алкоголь в школу. Пусть и после закрытия - глупо было надеяться, что его не застукают. Надо заранее просчитывать ходы и с умом выбирать друзей. Учеба – на первом месте. Можно расслабиться здоровыми напитками, а не вредит печени.
И, наконец, влюбленная дочь, страдавшая по парню подруги. К чему лить слезы из-за мальчика в тринадцать? Да и не в возрасте дело. Совет у матери всегда будет один: добейся либо плюнь. Миссис Эдмонтон никогда не понимала женщин, впадавших в драму. В молодости, если кто-то нравился, Шарли подходила к нему и говорила в лицо. Правда, ей часто отказывали из-за прямолинейности и папы-шерифа. Зато не трусила. И не плакала. Отказал – сердцу не прикажешь. Истерики – лишнее. Женской солидарности от мамы Бритни получить не удалось – поругались, а в качестве извинения женщина разрешила посидеть девочке пару дней дома, хотя обоснованных причина у той не имелось. Доктор в Шарли категорически против симуляции, а умник – против школьных пропусков. Но она позволила себе разок закрыть на все глаза, попыталась принять, что Бритни мыслила по-другому, что она еще ребенок. Но особо не помогала: в ее возрасте мама думала только о получении знаний и высших баллов.
Сын пошел в мать – не устраивало. Дочь не в нее – тоже.
- Мне нужен сон и пособие по воспитанию. - На третий бокал молока не хватило: заполнилось донышко. – Может, добавить бренди? Все равно выходной.
Взгляд метнулся к шкафчику над мусорным ведром, где хранился алкоголь. Шарли редко позволяла себе выпить и расслабиться. Предпочитала сохранять разум ясным.