- Я не вру, клянусь.
- Я ни в чем тебя не обвиняла. Иди к себе.
Когда сын скрылся в своей комнате, женщина вернулась в спальню, прикрыв дверь. Осколки нашлись там, где и предполагалось. Миссис Абрамсон удрученно поджала губы. Ее любимый аромат! Симона быстро подмела место падения флакона, посматривая на длинный резной шкаф, поделенный на два отделения: для него и для нее. Она на все сто процентов доверяла мужу, однако слова сына не желали выходить из головы. Зачем бы Альберту скрывать второе мобильное устройство? Возможно, что Роберт все же ослышался. Поставив савок у выхода, Симона быстро заглянула в ванную, где налила в ведро воды и взяла тряпку. Можно было бы дождаться горничную, но женщина, таким образом, проверила, занят ли муж. Из кухни слышались голоса, звуки удара ножа о разделочную доску. Она могла подойти и спросить. И обвинить супруга в нечестности? Без доказательств – чревато ссорой. У них в семье столько лет все было хорошо, почему с переездом в Эдмонт спокойствие периодически нарушалось, причем самими домочадцами? Теми, кого Симона любила? В спальне женщина наскоро протерла пол. Ей следовало собираться на работу, она уже опаздывала по обычному расписанию. Однако в итоге не удержалась и направилась выяснять, откуда шел звук.
В отделении мужа висели рубашки, пиджаки, брюки – все по комплектам. Внизу стоял с десяток пар обуви. Симона шустро обыскала карманы, проверила внутри ботинок, однако ничего не нашла. На нее было не похоже – рыться в вещах второй половинки. Между ними полное доверие, тогда почему она это делает? На секунду ей захотелось отложить затею. Но в их жизни появилось столько недоговоренностей. Находка могла изменить все. Тем не менее, миссис Абрамсон решила удостовериться. Если телефон поможет пролить свет на проблему, то Симона его отыщет.
Подняв голову, женщина решила, что нужно обыскать верхнюю полку, до которой не дотягивалась, но для этого нужно на что-то встать. Стул при столике казался неудобным для подъема, но выбора не было. Выглянув за дверь, повторно убедившись, что Альберт занят на кухне, Симона повернула ручку, чтобы запереться.
На полке лежали свитера, пара шапок, шляпа и рюкзак для походов. Симона стащила рюкзак. Сначала она открыла боковые карманы – мелкие безделушки, старый бумажник. В основном отделении нашла спортивный костюм. Симона пощупала дно и, к своему ужасу, обнаружила то, что искала. Мобильный. Старый. Одна из самых первых моделей. Маленький с черно-белым экраном. Во что она лезет? На экране виднелся непринятый вызов номера, записанного как Марлен.
Симона едва не выронила трубку из рук.
Зачем мужу скрывать телефон, на который ему звонил женщина? Неужели у него появилась другая, и переезд был нужен для побега от нее? Перед глазами все расплылось – паническая атака.
Нет.
Альберт ее любил, у него не могло быть кого-то на стороне. Это невозможно. Единственное, в чем была уверена Симона, что ей не изменяли. Кем бы Марлен ни была, она, скорее всего, как-то связана с работой или родственниками. Альберт столько лет и так тщательно прятал информацию о Хилстонах, что второй мобильный не казался безумной идеей. Так бы ни жена, ни дети не услышали его разговоров с дядей. Он даже сегодня продемонстрировал, что будет до конца отгораживать нынешнюю семью от прежней. Вполне логичное оправдание.
- Милая, Роб, идите завтракать!
Симона вздрогнула, когда услышала голос мужа. Она быстро убрала сотовый обратно в сумку, не понимая, почему боится, что ее застукают. Наоборот, пусть объяснит, что происходит. Почему бы не изобразить, что это она сама услышала звонок? Его поймали с поличным, вряд ли станет отпираться.
Однако перед тем, как убрать все на место, Симона нашла блокнот и записала номер Марлен. Если ее и после находки не просветят, то она сама все выяснит. Ей не нужно разрешение и смелость, чтобы сохранить благополучие в семье. Альберт знал это, когда делал ей предложение, пускай не удивляется потом, что подтолкнул к решительным действиям.
***
Эшли замерла, когда Роберт сообщил, что разбил мамины духи. Она приготовилась, что мелкому, наконец-то, влетит: без спросу вошел в комнату родителей. Но ничего не произошло. Миссис Абрамсон взяла себя в руки и даже голоса не повысила. Если бы такое вытворила дочка – поглаживанием по голове бы и не светило.