- Поверь, через полгода ты думать перестанешь о Хьюстоне. Здесь нашу семью ждет успех и светлое будущее.
На это дочь и рассчитывала.
- Почему же ты сразу не вернулся сюда?
Отец ответил не сразу. Девочка успела нарезать четыре куска хлеба. И удивилась, когда услышала:
- Время было не подходящее.
- А сейчас что-то изменилось?
- Кое-что произошло.
- Не люблю загадки, - Эшли вставила шнур от печки для тостов в розетку, загрузила ломтики и опустила рычажок. – По три тоста или по четыре?
- По три.
- Будет сделано.
Эшли порезала еще пару кусочков.
- Надо очистить апельсины. Чур, сок выжимаешь ты, пап. А я сварю кофе.
Таким образом, девочка попыталась завести разговор в другое русло. Отец не знал, как выкрутиться, а давить дочь не решилась. Не хотела ухудшить ситуацию, которую только начала налаживать. Хотя ее грызло любопытство.
- Кстати, мне обязательно дружить с дочкой директора? – спросила Эшли, засыпая зерна в молотилку. - Она мне не понравилась.
Шум от прибора вывел Альберта из раздумий. Он ждал тишины, очищая третий фрукт.
- Если не хочешь, то не дружи.
Эшли кивнула и продолжила молоть кофе.
- Я не уверена, что мне ее компанию придется по душе.
- Я их родителей тоже недолюбливаю.
В детстве папа не особо дружил с мэром и верхушкой. Получалось, что его дочери не было нужны становиться такой же чопорной, как Эрика Розвелл. Но зачем тогда отец встретился с директором и попросил приглядывать за Эшли?
- И как тогда быть?
- Сначала тебе нужно наладить другие связи.
Эшли поставила турку на огонь.
- Какие?
Альберт разобрался с первой порцией фруктов.
- Давай сегодня проведем вторую половину дня вдвоем. Я не поеду на работу, заберу тебя из школы. Сколько у тебя уроков?
Вспоминая расписание, девочка пыталась скрыть, что удивлена. Чтобы ее отец добровольно пропустил работу? Да ни за что.
- Шесть. Сегодня короткий день.
- Прекрасно. Следи за кофе, а то убежит.
Кухню снова наполнил звук электроприбора, теперь соковыжималки.
- Роберту сделал. Ты тоже будешь апельсиновый? Или яблочный?
- Апельсиновый. Куда мы поедем?
Альберт отправился за еще четырьмя фруктами. Эшли переложила тосты на тарелку и загрузила последние два, после чего вернулась к турке. Кофе как раз закипело.
- Я познакомлю тебя с кузеном, тетей и дядей.
Такого дочь не ожидала. Она чуть не перевернула турку.
- Зачем?
- Не хочешь?
Девочка вспомнила, как нелестно папа вспоминал о родне. Он сам не рвался в гости, а теперь решил и ее с собой взять?
- Почему только мы? А мама и Роб?
- Им не нужна помощь в освоении, а вот тебе – да. Ворон не считай, кофе.
- Ой.
Папа вовремя ее позвал. Эшли схватила ручку турки и вылила содержимое в чашку.
- Но ты же не собирался ни о чем объявлять до фестиваля.
- Не только ты за ночь осознала ошибки, - Альберт выкинул кожуру в мусорку. – Так, что, поедешь?
- Хорошо.
- Заберу тебя в два. Мы с тобой отлично сработались. Мне этого не хватало. Я позову остальных, а ты доваривай мою порцию.
Отец ушел, оставив дочь в смятении. Почему он не захотел брать маму, но позвал ее? Конечно, порадовало, что ошибки быстро забыли. Однако, выливая кофе в кружку и относя на стол вместе с тостами, Эшли подловила себя на мысли: папа в очередной раз мутит воду, не посвящая других в подробности. Альберт Абрамсон не сказал дочери о переезде, а жене соврал относительно похода в гости. Разве он раньше обманывал семью? Разве Эшли уважала отца не за честность? И как-то подозрительно быстро он сменил гнев на милость.
Настрой девочки изменился. Она испугалась, что путь к успеху лежит через притязание и подавление родственников. И что именно по этой причине отец откладывал переезд. И что делать, если угадала? С повиновением у Абрамсонов проблемы.
Что же на самом деле скрывается за корнями папы?