«Не плачь, крошка. У тебя все получится». — Твердил голос, когда Фейт в очередной раз заваливала контрольную. Девочка долго готовилась, слушала наставления, что красивым, милым голосом любящей женщины звучали в её голове. Пусть у сиротки и были проблемы с учебой, но чем усерднее она старалась, тем дольше могла слушать и разговаривать с той, кто поддерживала её.
Когда Фейт в первый раз влюбилась и оказалась брошена глупым мальчишкой, что на спор заставил девчонку поцеловать её, голос вернулся. «Не плачь, солнышко. Слёзы из твои прекрасных голубых глаз не достойны их. Ничто в этом мире не достойно тебя».
Несмотря на то, что у голоса в её голове не было осязаемого тела, Фейт любила представлять, что слова поддержки и любви принадлежат женщине высокой, гордой, статной и самое главное: не простой красивой, но до блеска и слепоты прекрасной. Иногда девушке снилась чуждая ей жизнь. Хотелось бы ей сказать, что всё это почудилось из-за разыгравшегося воображения, но голос стал рассказывать о войне, о смерти, о пепле, что падает с небес как первый зимний снег.
Тогда Фейт спросила у голоса: «Кто же ты?». И только спустя время, когда на небе появилась полная луна и тьма сонного царства полностью поглотила девушку, голос ответил: «Я твоё спасение. Я твоя путеводная звезда. Увы, моё теплое солнышко, ты моя клетка».
С тех самых пор Фейт искала способ освободить свою путеводную звезду. Разрушить клетку, даже если бы это привело её к самой страшной грани в её жизни.
«Придёт время, моя дорогая, и мы вместе будем парить в небесах. Но пока что, дай-ка я расскажу тебе кое-что о вещи, которой ты должна противостоять. Эта вещь тебя убьёт. Знай же, солнце моё, любовь слишком опасна для тебя». И Фэйт слышала каждое слово. Слышала и слушала, сама не понимая, как сильно она любит, когда Её Спасение говорит с ней.
***
Мелл-Дара помнила абсолютно всё. Её великолепный план удался. Даже смерть не позволила ей остаться в небытие. Теперь она может жить вновь, пусть и в чужом теле, пусть и паразитирую на бедном, брошенном в полном одиночестве ребёнке. Мелл-Дара всё же не была чудовищем. И пусть народ-предатель окрестил её самым страшным чудовищем, она бы никогда не позволила несправедливости торжествовать. Да, у неё пока не было тела, не было псионики на высоком уровне развития, но это лишь вопрос времени. Теперь, когда она проживала вторую жизнь, Мелл-Дара могла успеть всё, что задумала на десятки жизней вперед!
Однако ей так и не покидали чувства. В особенности она не могла обрубить эту треклятую ниточку, что связывала её и бедную девчушку. Мелл-Дара не желала убивать её. Древней хотелось помнить свою первую темницу. Сломленную, плачущую девочку, только научившуюся говорить самое важное слово для любого дитя. «Мама». Мелл-Дара и сама помнила, как её дорогие дети впервые назвали её так; как любимая дочка протянулась к ней, с серьёзным видом просясь на материнские руки. «Ма-ма».
Всё, что помнила Мелл-Дара о прошедших страданиях: страх потери и смерти. Она потеряла свои чад, похоронив вместе с их телами свой здравомыслящий рассудок. И как назло, в новой жизни с памятью прошедших веков, Мелл-Дара оказалось в теле сироты, став для слабой, одинокой, брошенной девочки матерью, без возможности обнять её, поцеловать на ночь, наругать за глупый поступок или похвалить за усердие.
Мелл-Дара порой смотрела глазами Фейт в зеркало и узнавала себя. Одна, на всём белом свете. Беспомощная, как слепой котёнок, оставленный на краю изведанной галактики. Мелл-Дара совсем забыла, какого это — быть слабой, просить помощи, чтобы потом навечно остаться в цикле из одолжений, долга и спасений.
Но теперь у её есть память все ошибок прошлого. У неё есть опыт и она сделает так, чтобы девочка больше никогда не плакала.
Прошло много лет, но наконец-то настала секунда, продлившаяся года. Фейт в последний раз обратилась к Мелл-Даре.
«Мама, это когда-нибудь закончится?» — сегодняшний день был тяжёлым. Девушка выполнила свой первый заказ. Убила высокопоставленного дворянина Валькирии. Сама того не зная, бедняжка сломала своей последний стержень.
«Это уже закончилось, моя дорогая. Я вновь свободна, солнце моё. Ты наконец-то разрушила клетку!» — Кричала Мелл-Дара, чувствуя, как сила переполняет её с головы до пят.
«Не оставляй меня, мама. Прошу, только не ты». — Мелл-Дара в последний раз взглянула в глаза Фейт и направила пси-волны вспышки, создавай руку из красного дыма, что коснулась мокрой щеки плачущей девушки.