— На меня зарились и тут же убегали, узнав, что я сварщик шестого разряда…. — Митч отстранился от лица Фейт. Как бы сильно ему не хотелось просто взять и поцеловать её, подхватить на руки и провести вечер незабываемой страсти… во-первых: он не настолько пьян. Во-вторых: он не настолько дурак. Фейт, как назло, подсела ближе и улыбнулась.
— А я знаю, о чем ты думаешь, проказник. — И тогда её тонкая рука, красивая, с нежной как у младенца кожей, дотронулась до виска Митча. В мгновение ока псионная игла — самое опасное тайное оружие все псионик и Детей Порядка в частности, упёрлась в кадык Маклауда. Фейт окутал красный дым и Митч успел лишь положить руку на рукоять пистолета в кобуре под курткой.
— И так, кому-то из начальников не понравился мой выбор на голосовании? Или же ты из Безымянных Охотников? — Митч не был готов умереть. Как Древний — существо, прожившее сотни жизней и при смерти отправляющее свою память и знания потомку, он не хотел передавать свою память, не попробовав все виды шаурмы.
— Я такая же как ты, Митч. Я прожила сотни лет и всякий раз завоёвывала тела для мести. Но мне интересно, почему ты выбрал путь Ад-Лара? Почему решил потерять личность, но дал возможность потомку знать обо все ошибка прошлого? — Митчелл аккуратно поднёс пиво к губам и отхлебнул большой глоток, прежде чем ответил.
— Потому что мне никогда не нравилось выбирать. Какой бы выбор нас не заставляли делать, мне ни один не нравился. Ни быть бессмертным паразитом что убивает разум хозяина и живёт в теле лет двадцать, ни отголоском наставника. Древний прожил свою жизнь и передал знания, и вот получился я. Почему я выбрал путь Ад-Лара? Да потому что у меня было право выбора, но возможности его избежать меня как-то лишили. А вот ты, став паразитом псиоником, выбрала свою судьбу, и знаешь что? — Митчелл осмелился пожаться вперед и Фейт позволила ему это сделать, совершим маленький надрез на его шее, смеха ради. Митчелл зашептал ответ ей на ушко:
— Херовую жизнь ты выбрала, мудила. — Фейт одним лихим ударом вырубила Митчелла. Ей захотелось перерезать ему шею, но голос внутри остановил её. Вместо этого она поправила одежду и усадила Митчелла на кресло-раскладушку. Перед уходом, она оставила на коммуникаторе Маклауда заметку.
Митч проснулся с головной болью, когда солнце уже спряталось за горизонтом. Проверив свой пустой кошель и старый коммуникатор, он обнаружил лишь заметку, созданную сегодня:
«Передай Райдеру, что мы ещё встретимся.
P.S — Суши были отменные. Спасибо, Митчелл Деймон Маклауд».
Митчелл отправил это сообщение Райли, кратко описав всю ситуацию.
— Не хочется мне больше помирать. — Сказал он сам себе, доедая остатки суши.
Как бы то ни было, Митчелл был рад, что в той, самой первой жизни, выбрал именно эту стезю. Как бы сильно ему не нравилось выбирать, он был рад, что в первый раз не ошибся.
Да и в этот раз он выбрал прекрасные суши.
Глава 11. Личность
А что, если ты сможешь увидеть мою самую тёмную сторону?
Никто не изменит этого зверя, в которого я превратился.
Помоги мне поверить, что это не настоящий я.
Кто-нибудь, помогите мне присмирить этого зверя, которым я стал!
Помоги мне поверить, что это не настоящий я!
Кто-нибудь, помогите мне присмирить этого зверя!
Three Days Grace — Animal I Have Become
***
Эмма не понимала, что реальность, а что очередной кошмар. Её сердце билось, будто тысячка барабанов, а дыхание в сплошной темноте казалось громким, как буря, пришедшая после нестерпимой жары.
Шагать в пустоте было неприятно. Будто каждое её неловкое движение было сигналом о том, что руки, ноги и плечи привязаны невидимыми ниточками и с болью тянут куда-то вверх, к тому проклятому кукловоду, который выдавливал из себя безумный хохот.
— Хочешь увидеть настоящего Райли? — Спросил женский голос, раздавшийся сразу со с всех сторон, неодновременно, заставляя Эмму прислушиваться к нему до тех пор, пока последний шепоток не стихнет в нескончаемом гуле.
— Кто ты? — Эмма затаила дыхание, прикрыв рот ладонью. Тьма сменилась тесной тюрьмой, небольшой кабинкой, в которой она с трудом вытягивала ноги.
— Я — самый его самый худший кошмар. — Эмма почувствовала, как заканчивается воздух в груди. И как только в глазах её начало темнеть, дверца ящика отворилась. Не успех за что-либо ухватиться, Эмма больно приземлилась на поле красных маков.