— Прости меня, Ричард. — Вымолвила Арерра, чувствуя, как голос её дрожит.
— Прости за всё. За мои побеги. Надежды на то, что ты будешь ждать меня. За то, что бросила тебя и годовалого ребёнка. Я совершила столько ошибок, что и всю следующую жизнь буду за них расплачиваться. Я не прощу себя за то, что так редко говорила тебя, как сильно люблю тебя. Никогда не успокоюсь, пока ты не услышишь меня. Я виновата. Я была слабой, никогда прежде я так сильно не пугались и тем более, не старалась изворачиваться как змея, пытаясь выжить и перестать дрожать от боли и мучений. Прости за то, что заставила себя полюбить. Ты бы никогда не решился на это, не подстегни я тебя псионикой. — Арерра отвела взгляд от надгробной плиты. Вместо пустых могил, она увидела подле себя Ричарда. Безмятежного, спокойного. С самой тёплой улыбкой, коей он одарил её в день, когда они сыграли свадьбу.
— Я никогда не винил тебя. Никогда. — Ноги Арерры подкосились. От бессилия она упала на колени и прикрыла рот ладонью.
— Рик? — Прошептала она, чувствуя, как сердце колит больнее с каждой секундой.
— Я с тобой, свет моих звёзд. Всегда. Нас заждались. Там. На лазурном берегу. — Арерра безвольно рухнула на землю, но крепкие руки мужа подхватили её, сжимая плечи сильными ладонями.
— Обещай, что встретишь меня на берегу? — Рик смотрел в глаза жены с самой светлой надеждой, на которую был только способен.
Прежде чем окунуться во тьму, Арерра провела рукой по щеке мужа и улыбнулась, кивая много-много-много раз.
В следующей жизни она уже не будет одна. И в жизни после, и даже в тысячной. Больше никогда.
Глава 17. Отношения
Каждый день я просыпаюсь и начинаю страдать.
Человек одинок без любви.
Я начинаю новый день и мое сердце плачет.
Человек одинок без любви
A man without love — Engelbert Humperdinck.
***
В любых отношениях настаёт такое период, когда искра, начавшая их, потухает. И от любящих требуется сделать так, чтобы на место гаснущего огонька появилось пламя, костёр, что будет возносить искры ввысь тучей, будто звёзды на ночном покрове.
Рик не помнил, что он в жизни хоть раз испытывал что-то подобное.
Искажение волн Вспышки и Глушения обычно иные. Неумелые псионики пытаются подавить в тебе гнев. Не сменить его на милость, не заменить его радостью, а просто скрыть, спрятать, сделать его невидимым. А чтобы возжечь любую другу эмоцию, псионики без опыта просто внедряют её в твоё сознание. Резко, болезненно, словно пуля, что остаётся в теле и продолжается крутиться вперёд, пытаясь пробить плоть насквозь, не позволяя регенерировать.
Это странное чувство. Неприятно, как заросшая грязь. Противная, как движение червей в сгнившем теле.
Но мастерский обученный псионик способен творить чудеса. Всё, что ему нужно, это искажать волну так, чтобы она была естественной, то есть не выбивалась из спектра эмоций того, на кого направленно искажение. Рик знал, что все псионики в его жизни были и либо дилетантами, либо только начинали осваивать такое тяжкое ремесло. Когда боец «Арктура» попадал под искажение Вспышки или Глушения, то сразу же чувствовал нечто инородное в себе. От осознания этого было легко понять, как сопротивляться и даже контратаковать псионика. Выставить барьер или же в какой-то степени вмешаться в ход искажение и заставить псионика испытывать то, что он хотел направить на своего врага.
Но жизнь Ричарда Райдера изменилась за какую-то неделю.
За это время он понял, что не хочет больше сопротивляться искажению. Он хочет чувствовать радость. Хочет улыбаться. Жить. Чувствовать. Наслаждаться. Вожделеть.
Изгнанная принцесса Валькирии была профессионалом своего дела. Вспышку она использовала медитативно. Потихонечку вселяла в жертву злобу, праведный гнев или безумную ненависть. Выкорчёвывала самые яркие воспоминания, ассоциируя их с усиленной эмоцией, от чего её воля была не инородной. Воля Арерры становилось для чужого человека собственной волей и никто не мог доказать, что его изменили, ведь он осознанно выбрал свой путь, пусть и с некоторой подачи хитрой и безжалостной валькиранки.