Никогда прежде Ад-Лар не испытывал таких сильных сомнений. В душе его тлели тёплые угольки почти угасшей надежды. Смерть меняет всё живое и он надеялся, что жена поняла, как бессмысленно её обещание.
— Я найду тебя в следующей жизни, Ад-Лар. Найду и убью. — Таковы были её последние слова, а он согласился, зная, что жена ни за что не отступит. Он был готов встретить её в следующей жизни и сразиться, чтобы она вновь молила Пустоту об ещё одном шансе. Всего-навсего один шанс — пуля, свистящая у виска. Ненависть, гнетущая душу. Боль, изъедающая сердце, как кислота, пролитая на живую ткань.
Ад-Лар жил с мыслями о Мелл-Даре. О том, что она не оставит его. Только вот не из-за чувства любви, а всё потому, что разум её пошатнулся по вине Ад-Лара. Он позволил ей исполнить свой паразитический план бессмертия. Его жена умерла давным-давно и неизвестно, сколько жизней успела погубить, пока пыталась добраться до него.
Ад-Лар стоял на берегу. Горячий песок под ногами трясся от шагов Мелл-Дары. Вода расступалась перед ней, как перед пророчицей. Но Мелл-Дара не была достойна этого слова. Порченная. Скверная. Больная. Всё что она источала, всё, что делала, противоречило жизненному укладу Ад-Лара. Под конец своего первого существования он хотел лишь одного. Позволить миру жить без Древних. Сделать так, чтобы галактика больше не находилась под властью одной расы, ибо это приводило к тому, что раса вымирала, теряла репродуктивную функцию и вымирала, оставив после себя расколотые миры. Но Мелл-Дара желала чего-то иного. Извращённую жизнь, океан из личностей, в котором она будет главенствующим левиафаном, голод которого будут утолять всё новые и новые жизни, что Мелл-Дара поглотит.
Ад-Лар молился своим предкам, чтобы ему хватило сил проснуться в новой эпохе и не позволить жене исполнить свой безумный план.
— Здравствуй, свет моих угасших звёзд. Подойти ко мне. Обними меня. — Вымолвила Мелл-Дара, подходя ближе, расстилая руки в благосклонном жесте. Лживом жесте страсти и покорности.
— И я рад тебя видеть, моё мёртвое созвездие. — Ответил Ад-Лар, низко поклонившись бывшей жене.
— Я знала, что у тебя не найдётся сил оставить меня. Даже после смерти ты ждёшь меня, как верный пёс. Это хорошо. Будет проще тебя убить. — Мелл-Дара подняла руки, зазывая мужа обнять её. Но Ад-Лар отшагнул назад, видя, как вода погребального берега не может противиться её воле. Древний вдохнул, пряча руки за спиной.
— Мы уже давно не так близки, чтобы придаваться утехам, Мелл-Дара. — Древняя смутилась, а через секунду залилась безумным, безустанным смехом.
— Вот как? Значит, ты забыл, как клялся мне перед алтарями предков? Как целовал у разрыва Пустотного Ветра? Как делил ложе и страсть перед Теневой Вуалью? Как семенем своим заполнял моё лоно? Неужто это ничего не значит для тебя? Неужели кольцо, что ты носишь ты на груди своей, не напоминает тебе о том, что предателем оказался именно ты? — Ад-Лар молча кивнул. Руки его сами сняли с шеи золотую цепочку с обручальным кольцом.
— Я устал, любовь моя. В тот день, когда ты выпустила в меня три пули. А ещё в день, когда почти перерезала горло. Ты же ведь не смогла меня убить. Почему? Потому что верила, что я начну новую жизнь с той, что уничтожила меня и то, к чему я стремился половину своей жизни. Даже псионный океан отвергает тебя, Мелл-Дара. Ты никогда не станешь прежней. Никто не вернёшься в тот день, когда вонзила нож мне в спину. — Ад-Лар бросил кольцо под ноги, и золото принялась плавиться на раскалённом песке. Мелл-Дара не посмотрела на этот жест. Его глаза пытались прожечь душу Ад-Лара.
— Ты всё такой же. Не хочешь признавать, что совершил уйму ошибок. Перекладываешь ответственность на меня. — Злобно прошипела она, снимая с головы капюшон. В свете золотого солнца её чёрные волосы казались самым прекрасным в мире оттенком. А лицо, находящееся в тени, походило лик Святой. Но глаза её, синие как озёра, в сочетании с выпирающими щёчками, сравни глазам пантеры, готовящейся к прыжку, есть сама дикость.
— Мой дорогой, ты же знаешь, что если мы встретимся вновь, то я опять попытаюсь тебя прикончить? — Ад-Лар позволил ей приблизиться к себе на столько, что лица их были куда ближе, чем во время последней встречи, когда огонь стёр их тела с лица галактики.
— Конечно. — Ад-Лар не тянет руку к её щёкам. Не притягивает тело к себе в пылу страсти. Как бы тело его не хотело вновь ощутить ту близость, он понимал, что в этом случае никто не сможет забыть ей. Не уймётся, пока не заставит её улыбнуться. Океан запротестовал. Вода в миг замёрзла, покрывшись тонкой ледяной коркой. Под ней билось алый огонёк, а планеты в небеса застыли, ожидая решения Древних.