— Это плохо? — Ольга ощетинилась, взглянула остро.
— Хорошо! Но это тебе понятно, ну, может мне, хотя уже и не так, а для него мы все прислуга, что должна функционировать с максимальным эффектом, и, желательно, не нарушая жизненного пространства. Ты же его отчитываешь, как ребенка. Хотя… — Иван оценивающе взглянул на Ольгу, добавил с усмешкой: — Я бы, наверное, тоже терпел. От тебя можно. А от мужика бы ни в жизнь, да и он, думаю, тоже.
Ольга почувствовала, что краснее, сказала поспешно:
— Благодарю за комплимент, но, не хотелось бы думать, что моим советам следуют исключительно из-за смазливой мордашки.
Водитель улыбнулся шире, сказал намекающе:
— Ну, у тебя не только мордашка, совсем не она одна. — Заметив, что Ольга нахмурилась, добавил примирительно: — Но это жизнь. Конечно, хотелось бы, чтобы люди думали головой, а не членом, или задницей, но люди на то и люди. К тому же, сама посуди, ну какая тебе разница, почему хозяин тебя слушает? Делает как надо, и ладно, а уж почему, зачем — не важно.
Ольга помолчала, сказала с запинкой:
— Ты прав. Мне действительно важен результат, но не меньше важна уверенность в себе. Когда что-то происходит потому, что я сумела убедить, переломив сомнения заказчика, за счет своих знаний, это совсем не то же самое, что произвести впечатление при помощи упругой попки: с кем-то прокатит, а с кем-то нет.
— Со всеми прокатит, — Иван убежденно рубанул рукой воздух, — конечно, если мужик не полный импотент, или голубой.
— А если баба? — Ольга улыбнулась, взглянула испытывающе.
— Если баба… — Иван несколько мгновений напряженно размышлял, отчего на лбу собрались морщины, но лишь отмахнулся, сказал обреченно: — Если баба, то ничего не поможет.
Ольга расхохоталась, сказала с подъемом:
— Вот и договорились!
Потянуло влагой, в салон бочком вдвинулся Валериан Петрович. Захлопнув дверцу, он несколько мгновений с подозрением всматривался в спутников, пытаясь определить причину веселья, но лишь махнул рукой, выдохнул устало:
— Трогай.
Машина плавно сдвинулась, покатила, разбрызгивая колесами кашицу из мокрого снега, воды и грязи. Ольга повернула голову, воодушевленно произнесла:
— Доброе утро, Валериан Петрович.
Тот поморщился, сказал недовольно:
— Кому доброе, а кому и не очень. — Некоторое время он ерзал седалищем, затем буркнул раздраженно: — Ума не приложу, и как я поддался на твои уговоры пересесть на заднее сиденье, тут же неудобно?
— Зато безопасно! — отрезала Ольга.
— На кой мне такая безопасность, если я на переговоры без задницы приезжаю? — вспылил хозяин. — Так и до геморроя недалеко.
— Лучше геморрой в… к-хм, чем пуля в голове, — чуть слышно пробормотал Иван.
Валериан Петрович набычился, сказал зло:
— Поговорите еще, совсем распоясались. Вот поувольняю к чертям, узнаете у меня, наберу новых — лояльных да вежливых.
Ольга всплеснула руками, ахнула:
— Так мы же исключительно для вашего блага, рискуя впасть в немилость, работаем из последних сил!
— Все, заткнулись, у меня звонки важные, — отмахнувшись, Валериан Петрович достал мобильник, ткнул кнопочку, — Алло, Сергей Николаевич? Что у нас на сегодня?
Иван с Ольгой переглянулись, заговорщицки ухмыльнулись друг другу. Легкие перепалки стали уже традицией, позволяя сбрасывать излишнее психологическое напряжение, а заодно узнавать некоторые важные для работы моменты, касаемые деловых планов хозяина.
Глава 16
Здание библиотеки появилось неожиданно, вот только впереди шумели едва проклюнувшейся листвой высокие тополя, а через мгновение возникла стилизованная под старинный замок серая громада: вдоль крыши острые зубцы, в стенах стрельчатые арки и проемы, имитирующие гнезда для арбалетчиков, тонкие шпили башенок украшены прапорцами, тяжелые массивные двери, обитые медными листами, больше напоминают ворота, что способны часами выдерживать удары таранного бревна.
Ольга залюбовалась, не в силах отвести взгляд. Как-то, пару раз, она проходила мимо, но сильный буран не позволил рассмотреть произведение архитектуры во всех деталях, и теперь наверстывала упущенное, стараясь охватить взглядом самые мелкие детали.
Выбрав свободное от припаркованных машин место, Иван подкатил к обочине, заглушил мотор. Ольга вышла первой, осмотревшись, отворила заднюю дверцу. Валериан Петрович с кряхтеньем выбрался из салона, передернув плечами, сказал с досадой: