Ольга приступила к завтраку. Фруктовый салат нектаром растекся по языку, заставив замычать от наслаждения, лопаясь на зубах, ягоды выстреливали фонтанчиками кислинок, а кусочки ананаса добавляли в образовавшийся сладкий коктейль терпкие нотки. За салатом последовали хрустящие хлебцы с каким-то кисло-сладким соусом, оставляющим приятное послевкусие, но вызывающим непреодолимую жажду. Закончив с хлебцами, Оля разохотилась, и, не останавливаясь, съела клубничное желе, нарезанное небольшими кубиками, смешно покачивающимися при малейшем сотрясении тарелки.
Увлекшись завтраком, Ольга ненадолго отвлеклась, выпустив из виду входные двери, а когда опомнилась, через столик уже сидели двое мужчин, что-то негромко обсуждая. Представив, что бы сказал шеф, провали она задание подобным образом, Оля поперхнулась соком, закашлялась, прикрывая рот рукой. Мужчины на мгновение прервали беседу, мельком покосились в ее сторону, но быстро отвернулись, вновь приступив к разговору.
Делая вид, что рассматривает меню, Ольга искоса наблюдала. Первый мужчина ее не заинтересовал: непослушный ершик волос, пухлые детские губы, высокий голос, но вот второй… Данное шефом описание полностью совпадало: округлые очертания фигуры, дряблые щеки, глубокая залысина, стыдливо прикрытая зачесанными с боков волосами. Типичный бухгалтер. Ольга знала такой тип мужчин, стареющие, засидевшиеся на маленьких должностях, мягкие и покладистые в кругу семьи, они становились властными и безжалостными, едва доводилась возможность остаться наедине с какой-нибудь юной девушкой. В прошлом ей не раз доводилось слышать подобные рассказы, да и самой сталкиваться.
Передернувшись от воспоминаний, Ольга усилием воли подавила неприятное чувство и вновь взглянула на мужчин. Удостоверившись, что не обозналась, она сместила взгляд в сторону. На одном из стульев, прикрытый курткой, виднеется краешек портфеля: черный кожаный бок, потертые металлические бляхи, средство для хранения документов, что давно вышло из моды, главная цель всего предприятия.
Выбрав момент, Ольга подхватила сумочку, встала, не торопясь, двинулась к барной стойке, проходя мимо мужчин, она загляделась на картину, и как бы случайно наткнулась на столик. Звякнули тарелки, с грохотом покатился стакан, охнув, Ольга выпустила сумочку, прикрыв рот ладонями, замерла. Пожилой мужчина вскинул глаза, на несколько мгновений их взгляды пересеклись, после чего Ольга встрепенулась, прижав руки к груди, заговорила торопливо:
— Простите, пожалуйста! Я такая неловкая, задумалась, под ноги не гляжу. Вы не испачкались? — испуганно хлопая ресницами, Ольга по очереди взглянула на мужчин.
Те переглянулись, одновременно замотали головами. Молодой воскликнул с жаром:
— Нет, нет, все в порядке.
Тот, что постарше, покосился вниз, сказал скрипуче:
— Сумочку не забудьте.
Ольга в очередной раз ахнула, повернувшись к мужчине спиной, замедленно нагнулась, не сгибая ног, и попыталась поднять потерю, но сумочка, словно живая, раз за разом выскальзывала из рук. Справившись лишь с четвертой попытки, Ольга неторопливо развернулась, сказала с любезной улыбкой:
— Огромное спасибо. Если бы не вы, я бы даже не заметила.
С трудом подняв глаза от места, куда неотрывно смотрел последние несколько секунд, мужчина прошептал враз охрипшим голосом:
— Н-не за что. Всегда рад…
Улыбнувшись на прощание, Оля неторопливо удалилась к стойке, спиной ощущая заинтересованные взгляды мужчин. Идея надеть платье с очень короткой юбкой, поначалу казавшаяся сомнительной, сыграла на пользу, Ольга ни сколько не сомневалась, куда именно был направлен взгляд мужчин, в то время пока она нагибалась. Купив какую-то мелочь, она прошла назад, кивнув мужчинам, словно старым знакомым, на этот раз в ответ улыбнулись оба. Вернувшись за столик, Ольга пересела так, что объект внимания оказался напротив. Прикрыв глаза, она придала лицу мечтательное выражение, и томно улыбнулась, ощущая на себе алчущий взор.
Сперва ничего не изменилось, мужчины сидели в прежних позах, все также негромко беседуя, лишь пожилой время от времени окидывал Ольгу оценивающим взглядом. Постепенно интонации стали громче, послышались гневные нотки, наконец тот, что помоложе, встал, воскликнул зло: