Как только «планёрка» закончилась, Марк чудом выпросил у интенданта на складе торт. Треклятый торт, который он заприметил ещё утром, был так необходим Марку по ряду нескольких причин. Во-первых — он уже полгода не ел ничего, что было бы похоже на торт. Во-вторых — торт был шоколадным, а он ещё со школы любил такие! В-третьих — у друга, Володи, день рождение совсем скоро и стоит этот отметить хоть как-нибудь. Повезло Владимиру — он не был псиоником. А это в нынешнее время, роскошь, ради которой поколениями стараться надо. Интендант, злобный низенький мужик, с неохотой отдал сладость, материв Марка на чём свет стоял.
Уже через полчаса медленной ходьбы и чрезвычайно быстрой дезинфекции, Марк оказался в лазарете отсека V-3-D. И пусть смотрелся он как дурак, и пусть был таковым, Марк старался не обращать внимание на раненных, на кровь под ногами и на запах железа, от которого голова шла кругом.
— Марк! — Лена почти соскочила с места, когда Марк исказил Заряд, придавая медсестричке силы. Девушка, со страшными синяками под глазами, побледневшая, уставшая, прятавшая короткие чёрный волосы под медицинской шапкой, обняла друга и повела его к своему горе-герою мужу, что лежал без одной руки.
— Братишка, ты не поверишь! Эта тварь была больше моих алабаев, вместе взятых! Налетела на нашу позицию, как фурия вместе с бегуном и принялась мне руку грызть. Ну, я ей гранату в пасть и нож в глаз и всё левой рукой! — Лена, казалось, вот-вот заплачет. То было ли от горечи, ведь муж калека, или же от радости, что калека живой и весёлый. Сам Владимир, как и Марк, быстро постарел. Пару лет назад они думали поступать в институт, а тут всё так обернулось. Не став медлить, Марк открыл торт и заставлю Лену нести вилки-ложки, да начать нарушение диеты. Сам же Владимир достал из-под койки бутылочку коньяка, утаённую от жены пару дней назад.
— Вот закончится все, и будем жить, как мечтали. На берегу моря. — Лена слушала мужа, поглаживая его по голове. Самого дорогого человека на всём белом свете, под чёрным небом почти что напоминавшем слой из угля.
— Блокаду готовятся прорвать. Я иду в первых рядах. — Слова Марка, как бы сильно он этого не хотел, прервали семейную идиллию. Лена наклонила голову в бок, чуя сердцем, что муж обязательно вскочит и попросится у командира в команду друга и будущего крёстного отца ребёнка, зачатого неделю назад. Так, собственно и случилось бы, если бы Марк не глянул на друга так грозно, как мог только Евзельман Марк Соломонович. Исподлобья. Злобно, так, что во всех смертных грехах признаешься, лишь бы этот взгляд не терпеть.
— Ты детям своим обо мне рассказывай, хорошо? Чтоб знали, что был такой, Евзельман Марк Соломонович. Хитрый, живучий, смелый. И если вдруг так случится, то маме с папой передай…. — Но Владимир положил целую руку на плечо друга и через несколько секунд достал из-под подушки свой трофейный пистолет со словами:
— Чтоб вернул мне его в целости и сохранности, гнида ты моисеевская! — Марк принял оружие и выдал в ответ:
— А ты дочку назови Сарачкой! А если сын будет, то Изей! Понял меня?! — Смех их был истеричным, таким, какой слышат, когда темнота сгущается. Лена обняла Марка на последок и как только в громкоговоритель объявили о сборе особых отрядов, Марк ушёл. Володя устало поглядел на жену, когда прибежали медсестры, звать на помощь к одной роженице.
Когда же Владимир остался один, он на минуту закрыл глаза. Да, теперь он с одной рукой. Но эта рука может держать пистолет. Как бы ему хотелось сейчас увидеть чистое небо. Чистое. Без дыма всякого дыма, что бы показать его своему ребёнку.
***
Погрузились отряды быстро. Настолько быстро, что Марк успел лишь снарядиться под завязку. Времени на обед не было, как всегда.
Транспортники, украденные у солдат Новой Валькирии, взмыли в небо из открытых ангаров, пробиваясь через чёрный снег и тучи. Стелс-режим был сразу же после выхода из атмосферы. Засечь такие корабли можно только двумя способами: через иллюминатор или же по точке входа в систему. Точкой входа служила та точка в пространстве, где двигатели начинали работать на полную мощность. Такими темпами можно поймать судно по траектории полёта и бац! Удар орудия и вот рефлекторный щиты уже спали.
Однако стел-режим заставлял двигатели работать на скорости выше минимальной, но не выше средней, от чего тепловые излучения поймать становилось труднее и тем самым легче было подобраться к кораблю противника. И если снаружи всё шло плавно, то внутри тряска казалось, похлеще, чем бывает у кильки в бочке.
Марк проснулся как раз в момент, когда тряска закончилась.
Но в этот же момент, когда пилот сказал, что полёт нормальный и на месте выброски они скоро окажутся в ангарной зоне противника, как тут же по кораблю вдарили залп турели автоматической защиты. Только когда обшивка загорелась, пилоты сумели что-то на ломаном валькирианском сказать на ближайший дредноут о возвращении раненых, от чего турели перестали бить по их транспортнику и спустя долгой отрезок времени в дыму и огне, они с грохотом и огнём по ангару наперевес влетели в посадочную зону, врезаясь в стены, будто таран.