Как только двери корабля отварились, и стрелки истребителей ворвались в кабину, их встретил дым и огонь. Но пилота было не видать, пока пластины Меридиана не выстроились в сферу, отрываясь от тела Зер’Ато.
Пока пилоты двух, их трёх уцелевших кораблей поднимались в воздух, третий бежал на поле битвы, стараясь оставаться незамеченным, спрятав истребитель слишком далеко. Стрелки вылетели из кабины транспортника. Точнее сказать, их кровавые останки вылетели. Зер’Ато шёл вперёд, лицо его были залито синеватой кровью, а сам он хромал на одну ногу. Стоило истребителям нацелиться на него, как Меридиан заставил красный дым не исторгаться из тела Охотника, а наоборот, впитываться в него, как солёное море в сухую губку. С каждым новым ударом, истребители из гордого подобия птицы превращаются в сжатые куски металла. За считанные секунды земля под ногами трескается, как скорлупа, не в силах выдержать на себе эту силу.
Зер’Ато оставляет за собой горящие поля и синий от валькирианской крови снег. Всё что сейчас ему важно, проникнуть в лабиринты исследовательского цента, над которым построили военную базу, заброшенную в начале блокады. Он ступает по руинам и Меридиан дрожит от жажды воссоединиться с той своей частью, что придаст ему небывалую мощь.
Всё что видит Зер’Ато — тела отца и матери, что говорят мёртвым устами. Они просят его идти вперёд и не останавливаться. Охотник в нём жаждет этого не меньше, чем разумная реликвия.
И пока они идёт по давно забытым коридорам, спускается на старом скрипучем, еле работающем лифте ниже, чем когда-либо спускался живой человек в недра Земли, ему открывается вид на забыто величие древних.
Пещеры размером с целые спутник этой планеты, длинной по всей коре тектонических плит. Там, внизу, полыхают лавовые реки. Если безотрывно смотреть вверх, то можно наслаждаться слабым свечением синих драгоценных пород, от которых отражается свет, идущий снизу, от пылающих рек естества самой Земли. Но всё это не идёт в сравнение с тем храмом, что выстроен посреди стыка двух миров. Дань псионике, дань великой, всеобъемлющие Пустоте, что привнесла в этот мир пси-волны с первым огнём в этой вселенной, когда мир родился, когда столкнулась материя и антиматерия, когда взрыв породил всё, что живёт сейчас.
Хотелось бы Зер’Ато насладиться этими монолитами, высеченными Броском и Деформацией. Ему было бы в пору написать стихи, воспевающие этот великий храм, чей чёрный камень, служивший фундаментом, брал начало у лавовой реки и витиеватыми ступенями своими поднимался вверх, к земной коре над собой. Сотни лет можно изучать забытые руны на пыльных колоннах, что рассказали бы о Древних, чию руки создали всю эту красоту. Центральная ступень поднималась вверх, оставляя за собой монолитные блоки, исписанные забытыми рунами. По обе стороны от неё возвышались остроконечно башни, берущие своё начало прямо из лавы. ОТ столь сильной жары всё плыло перед глазами, и чем ниже спускался Зер’Ато, тем сильнее сама планета отвергала его.
С каждым своим шагом по этой неизведанной земле, будто по другому миру, Охотник шёл вперёд, заставляя твердь под своими ногами дрожать. Стоило ему ступить на территорию храма, как сей же момент Меридиан застыл, буквально на секунду, предчувствуя близкий конец своего путешествия.
— Не так быстро, Охотник! —
***
— На связи Седьмой Республиканский Флот, наши корабли готовы к переброске в Солнечную Систему! Когда вы сможете открыть нам окно для прыжка? —
Командующий ударной флотилией Республики дождался ответа только через минуту.
— План диверсии задерживается, отряды земной обороны встретили сопротивление. Если через тридцать минут диверсанты не откроют огонь с кораблей Эскадры, пятый флот встретит усиленное сопротивление врага. —
Ответ второго диверсионного отряда, занявшего позицию близ пространённых врат Харон, что расположились около Плутона, не внушал надежды на то, что Флоту достанется маленький победоносный налёт. Оставалось ждать, пока врата распахнут им проход в преисподнюю.
— Пятая флотилия! Объявляю тридцатиминутную готовность. —
Слова генерала прозвучали долгожданным эхом по всей частоте. Оставалось ждать.
***
— Давай-давай! До мостика минута! —
Марк исказил Заряд и не позволил снарядом гранатомётчиков пробить блок регуляции своих союзников. Полезная штука — пси-волна Заряда. Нескончаемая батарейка не позволяла ни одному пасть из отряда Марка и истечь кровью. Они мчались вперёд, самым настоящим ураганом несясь по позициям валькирианцев, ведомые шифровальщиками, у которых были примерные карты корабля, ценой которым стали жизни предыдущих диверсантов. Минута до мостика, правда, превратилась в десять треклятых минут перестрелки с турелями и долгого процесса взлом центральной двери, во время которого Марку пришлось искажать две волны сразу.