Пока бегуны отвлекали внимание и устраняли самых надоедливых и метких стрелков, Марк ударил по деформаторам-охотникам волной истощения, а если быть точным — иглой, которая высасывала пси-силы, переводя их в шкалу заряда. Верная винтовка семьдесят четвёртой модели вдарила по ослабленным деформаторам, но в какой-то момент силы его стали исткать, так как всё уходило на поддержание собственного организма и защиту раненных, так как блокатора убили. Девчонка-псионик не рассчитала силы и сетка блока регуляции спала, от чего шальная пуля пробила ей лоб. Заряд уходил на то, чтобы не дать истечь кровью тяжело раненным, а истощение, не подпитываемое сестринской волной, тянуло слишком мало сил из валькирианцев, что с рождения поголовно обучались псионике, так как были к ней предрасположены.
Марк ударил ещё один раз и отбросил врага истощением, подпитав себя ровно в тот момент, когда выпустил из подствольного гранатомёта снаряд, а за спиной открылась дверь на полупустой мостик. Они ворвались буквально за пару секунду, запрев за собой дверь, не переставая вести огонь по пилоту, что остановила пули движением руки.
— ДИТЯ ПОРЯДКА! — Крик лейтенанта превратился в сдавленный хрип захлёбывавшегося собственной кровью человека. В этот миг, пулю полетели обратно в солдат-диверсантов, вместе со сферами деформации. Всё что Марк успел сделать, это упасть назад и медлено сползти вниз по окровавленной стенке.
— Не так быстро, человек. -
Глава 4. Дым
Нас потом во всём винили.
Псиоников.
Всех до единого.
Даже как-то чистку хотели начать.
Дар нам передался от матери.
И мы до последнего его прятали, пока нас с сестрой не приняли во флот.
Ненавидеть легко. Дай только повод.
А вот разобраться и понять. Это могут только те, кто по-настоящему умеет сострадать. Когда Земля погибла, мы и сами ненавидели этот дар.
Дым прокатился по ней алой волной, а мы только и могли, что смотреть из иллюминаторов транспортников, как планета, на который мы прожили десять лет, становиться красным капищем.
Слова детей-псиоников, попавших под программу защиты пси-одарённых.
****
Зер’Ато смотрит на Ищейку и улыбается, снимая с себя шлём Охотника, чтобы вдохнуть полной грудью, возможно, в последний раз.
— Удивлён, валькирианец? —
Зер’Ато чувствует, как Ищейка проникает в его разум. Однако его не пугает правда и ведения. Хотя, это всего лишь пелена. Стоит Древнему заговорить, как тут же Ищейка дрожит в страхе.
— Что уставился? Не думал, что увидишь перед собой человека? Перерождение меняет даже уроженцев Валькирии. Чего ты ожидал? Синих глаз, бледной кожи и голубой крови? Ожидал увидеть ополоумевшего мальчишку? Я не настолько жесток, чтобы мучать собственный сосуд. Вы — Легион Охотников, лишил его всякой воли, подчинив себе. Сделали за меня всю работу, за что я очень признателен. Ты думаешь, что знаешь меня, Ищейка? Ты не знаешь абсолютно ничего, ничтожная тварь! —
Голос Древнего заставил саму Землю дрожать. Валькирианец отступил на шаг назад, расправляя руки, готовясь к бою.
— Загляни в мой разум и узри, что я испытал! Узнай, почему я пришёл сюда! — Рёв Зер’Ато заставляет Пустотного Ищейку исказить Вспышку, и мир для валькирианца становится адом.
***
Мир горит. Правильнее сказать, полыхает. Белое пламя несётся по планете, забирая за собой одного Древнего, затем ещё одного, после него сотню, а там и тысяча, вот и миллион на подходе.
Всё по вине двух героев. Двух военачальников. Двух влюблённых, решивших разделить мир в пылу своей несоразмерной ненависти ко всему, что они создали.
Ад-Лар и Мелл-Дара.
Герой и его безумная жена.
Эгоист и альтруистка.
Дурак и стратег.Всё это они. Древние, завоевавшие весь Млечный Путь, погрузившие его во мрак только потому что не смогли договориться.