Если бы только у Томаса было оружие, которое могло бы со всем покончить. Если бы только он был один.
Старик вышел через час, когда медсёстры попросили его навестить ребёнка. Райдер плёлся за девушками молча, не в силах разглядеть путь, ведь перед глазами стояло лицо дочери. Пряди чёрных волос, выбившиеся из причёски. Алые щёки, искусанные в кровь губы. И только вид младенца заставил Томаса вспомнить, что он недавно по-настоящему стал дедом. Только его внук никогда не услышит голос матери. Не узнает ласки её руки. А ведь Карен всегда следила за своей кожей! Редко болела! Всегда была умницей!
Томас еле слышно ответил на вопрос медсестёр об имени мальчика.
— Ричард Райдер. —
Только и смог ответить старик, глядя на маленькое создание, которого согласилась кормить недавно родившая женщина. Женщина, которая выжила после родов. Обидно. Слишком больно и стыдно задавать вопрос: «Почему именно Карен погибла?». Слишком бесстыдно. Никто не виноват в смерти дочери. Только судьба. Треклятая судьба, оставившая Райдера в живых, забрав у него всё, что было ему дорого. Или почти всё. Томас не мог поверить, что этот маленький человек, у которого недавно раскрылись лёгкие, уже боролся за своё существование. Ричард Райдер, его внук, уже боролся, как и полагается всем Райдерам.
Томас сжал кулаки, когда после нескольких бессонных для него дней и ночей, ему вручили младенца, недавно пришедшего в этот жестокий мир. Его маленькие ручки вцепились в палец деда и рефлекторная улыбка заставила сердце старика биться в сто раз быстрее. Всё, что сейчас нужно было Томасу, так это вернуть дочку, чьё тело уже кремировали. И вот, всё что осталось от Карен Райдер — это младенец с её большими серыми глазами и таким же чистым и большим лбом. Или же это Томас сошёл с ума, раз видит в глаза ещё неокрепшего ребёнка глаза дочери? Томас не знал. Не знал, потому что всё ему казалось самым настоящим кошмаром.
Каждый день он приходил следить за ребёнком, потому что койка в общей комнате — не место для новорождённого. Он садился за бронестекло и наблюдал за тем, как ворочается маленький Ричард, чувствуя, как дыра, выжженная горем от потери дочери пусть и медленно, но заполняется новым смыслом.
Теперь он единственный человек, который защитит этого мальчишку. Он единственный, кто сможет научить его драться, охотится, ведь по профессии Томас — колониальный егерь. Кто, кроме Томаса научит Ричарда ходить? Кто кроме деда объяснит, где хорошо, а где плохо? Кто, если не он? Как он сможет носить фамилию Райдеров, если бросит внука?
В жизни он сотворил уйму ужасных вещей. Но, по крайней мере сейчас, в пылу настоящего ада, он может сделать хоть что-то правильное. Приглядеть за внуком, ведь только он и может это сделать.
***
Что такое молитва пред осознанием того, что мир наполнен чем-то, сравни, а то и могущественнее воли Господа, в которого на Земле верят вот уже больше двух тысяч лет? Что такое благословенные слова, возносящиеся к тому существу, быть может, ответственному за ту искру, которая столкнулась с линиями этого мира, и Пустоты, откуда Псионика явилась? Что такое молитва перед лицом несметной вражеской орды, затмившей небеса? Всего лишь слова? Всего лишь иллюзорная надежда на то, что строки придадут храбрости в час опасности? Или же это сила, заставляющая двигаться вперёд? Способна ли мантра восстановить разум, утонувший в пучине горя и отчаяния? Об этом человек не задумывается вплоть до того момента, когда сердце его не способно найти в себе силы двигаться дальше.
Томас верил, и этого для него было достаточно. Так же сильно как и он, в своё время верила Миранда Райдер. Жена легендарного оружейного барона и деда Томаса, Стефана Райдера. Только в отличие от бабки, Томас не собирался устраивать войну во имя мести за дочь и детей, как это сделала Миранда, обрекая дочку Люси, мать Томаса, на жизнь полную скитаний и страданий.
С момента рождения Ричарда, Томас чаще стал посещать проповеди христианской церкви, чьи прихожане были частью отрядов земной обороны. В день, когда блокада продолжалась длиться для Томаса третий месяц, он посетил небольшой зал, оборудованный под часовню. Здесь, перед иконой святой Богоматери, собирались люди, которые ещё верили, что Господь их не оставил. Сам Томас не молился вместе со всеми, а лишь смотрел на изобретение Девы Марии и просил её позаботиться о его детях. Всё, что ему хотелось, так это знать, что души его детей, если такая вещь у человека есть в этом мире, полным псионики и бесконечной войны, сейчас на небесах и ни в чем не нуждаются. Ричард рос не по дням, а по часам и мысли о том, что Карен так и не увидит сына, уничтожала Томаса изнутри. Слишком старый, чтобы воевать и подносить патроны, но ещё способный заботиться о внуке. Что за судьба была уготовлена ему дланью Господа-Бога?!