Ты не первый раз видишь эти сны, не так ли?
Разве это просто сны, сынок? Разве ты можешь жить без прошлого?
Что такого в том, чтобы учится на предыдущих ошибках?
Разве ты не понимаешь, что жизнь твоя ничего не стоит для них?
Если ты сделаешь то, что предначертано мною для тебя, никто не сможет повторить подобного ужаса.
Ты же ведь этого хочешь? Отомстить им за меня и мать? За твою искалеченную жизнь.
Зэр’Ато тайком, молча, когда все на корабле засыпали, читал молитвы, надеясь, что никто не услышит его позорных мыслей. Охотник не должен поддаваться слабости, но именно сейчас Зэр’Ато хотел найти ответы. Почему голоса явились именно сейчас? Почему сны, о которых он молчал всё детство, вернулись? Что с ним не так? Почему он не может взять и забыть обо всём? Что он будет делать, если придут Пустотные Ищейки? Те, кто убивают неверных Экседре Устрашения Охотников. Нет-нет-нет, он не должен сомневаться. Его верность легиону не оспорима. Что такого, если он слышит Голос? Он же не слушает его, не так ли?
Ты слышишь эти крики, Охотник?
Слышишь, как они просят о пощаде?
Ты до сих пор помнишь, как они просили о пощаде?
Что сейчас, что тогда? Зер’Ато, ты не изменился. Но всё так же кровожаден.
Даже перед лицом умирающей звёзды ты не боялся, так почему страшишься сейчас?
Ночь на корабле тихая. Настолько, что иногда можно услышать шаги на другой палубе. Корабль Эскадры Устрашения модели «Гнездо-4» предназначен для места в тылу блокадного кольца, если вдруг эскадре удалось добраться до планеты и занять фазовые врата. Зэр’Ато устал ждать. Они не дрались. Ждали приказа стрелять и тренироваться перед охотой. Всё потому что они везли на борту то, что не должно было существовать. Пока другие воюют на территории Земли, он ждёт приказа. Пока другие убивают и делают то, что должны и чему обучены, он ждёт приказа. Не пристало ему ждать. Он обязан вступить в бой. Просто обязан, иначе сойдёт с ума! А разве он уже не сумасшедший? Что если голоса — это всё тот же Зэр’Ато, пытающийся напомнить ему о мечте вступить в ряды Стражей? Что если воспоминания о глазах отца и матери пробуждали в нём гнев? Зэр’Ато никогда не забудет, как по пришествию домой увидел тела матери и отца, лежавших в собственной крови. Охотники забрали его и ещё тысячу детей в холодный зимний вечер, оставив после себя лишь пепелище. Ночь на корабле тихая. Нет ветра, как на той планете, откуда он родом. Нет шума реки и шелеста дерева, растущего рядом с окном. Нет весёлых криков. Только рык солдат, готовящихся к бою. Только рёв пушек, что по приказу бомбили позиции землян.
Найди Меридиан, Охотник!
Найди его и деформирую, сын мой!
Прими боль и отчаяние!
Позволь им прокатиться мором по этому миру!
Ночь действительно тихая. Настолько, что металлическая обшивка, кажется, гудит громче, чем двигатели в своём родном отсеке. Зэр’Ато тихо поднимается. Его койка чертовски маленькая. Это всего лишь отверстие в стене под него размер. Повернуться нельзя, как и резко проснуться, иначе синяки сходить не будут. Остаётся лишь открывать глаза в надежде, что одно ловкое движение позволит сойти на пол, не ударившись.
Зэр’Ато медленно идёт к выходу из отсека, надеясь наткнуться на Ищейку. Зачем? Чтобы молить о смерти? Чтобы исповедаться? Охотник не знал, но чувствовал, что если вновь уснёт — сойдёт с ума, если уже не сошёл. Всё, что ему хотелось — поскорее избавиться от голосов и их ведений. А кто справиться с такой напастью, если не Пустотный Ищейка? Или же сам Зэр’Ато может прекратить свои страдания, если выполнит просьбу матери? «От тебя требуется так мало!» — для него, призрака родителя, это действительно мало. Но для Зэр’Ато нет. Он не может сбежать. Не может в одиночку победить целую планету. Нет. Не может? Или не хочет?