Впереди этого тоннеля есть свет. Красный, как капли крови, специально оставленные на включённом фонаре. Псионный дым Зэр’Ато такого же цвета. Всему виной голоса, что свёл его с ума. Нормальные, здоровые псионики исторгают при искажении пси-волн синий дым. Но не такие, как Зэр’Ато. Те, чьё ментальное здоровье повреждено, вынуждены жить в неведении и только спустя годы опыта понимать, когда их псионная сила на пике, а когда следует положиться на оружие.
Ищейка поворачивается перед заветной целью Зэр’Ато, преграждая ему путь с распростёртыми руками. Позади него Меридиан. Сфера, что позволит усилить псионную силу до такой степени, что и Детям Порядка — высшему рангу пси-бойцов, останется только завидовать мощи владельца Меридиана. Сфера из серых пластин, что двигаются, как живые нейроны давно мёртвого сознания, если такое было возможно. Красный цвет возжигает в Зэр’Ато воспоминания.
Холодная зима. Настолько холодная, что даже новая тёплая обувь не спасает от холодов. Мальчик бежит домой, десять раз упав по дороге на скользких пролётах. С самого утра ему не спокойно. Главное — добраться до дома и сказать матери, как сильно он соскучился, а отцу, что зачёт в академии сдан. Чем ближе он к дому, тем темнее снег под его ногами. Ничего — думает он — всего лишь смог. Всего лишь пепел от топлённых печек. Как бы ему хотелось, чтобы это было правдой. Всё застывает в один короткий миг: снег до сих пор стоит перед глазами. Красный снег, как и тот воздух, на котором Меридиан парит. Как и тот дым, которым он убивает вражеских солдат.
Зэр’Ато медлит. Сейчас он хочет взять и проснуться, но вместо всхлипов из рта его вырывается страшный крик. Он не может держаться и плачет так горько как может. Тело отца лежит у порога, а мать кашляет, выплёвывая кровь. Женщина с синим глазами и бледной кожей пытается дотянуться до сына, но слёзы вскоре становятся кровавыми, а из края рта выливается тёплая алая струйка. Слышны крики других детей, гул транспортников и прорва выстрелов. Но всё это там, в далёком прошлом. Сейчас Зэр’Ато ждёт. Охотник готов скинуть маску жертвы.
Зэр’Ато ждёт удара Ищейке смиренно. Голос твердит, чтобы он атаковал, но именно сейчас всё закончится. Один удар и весь этот ужас закончится.
Ищейка шагает вперёд, искажает Глушение и Вспышку, делая любою боль в теле Зэр’Ато в сто крат мощнее. Охотник готов. Пальцы сжали волну деформации, и зигзагообразная сила проткнула его ладони в ту секунду, когда орудия корабля ударили вновь. Пальцы правой руки медленно формируют игру, пока левая рука используют пару деформации. Регуляция создана чинить всё, чтобы было сломано её сестрой и в то же время он защищает, если правильно направить её. Охотник шагает вперёд и не позволяет Ищейке коснуться себя.
— Ты умрёшь от рук своих братьев. Не я, так другие доберутся до тебя. — Ищейка заставляет тело Зэр’Ато испытывать боль, как если бы он сломал тысячу костей сразу. Деформация вызывает Пустотный Ветер. Заставляет бояться, что мир вокруг начнётся ломаться быстро, будто хрусталь.
— Пусть попробуют. — Зэр’Ато молчит. Вместо него Голос заставляет Ищейку увидеть, как с врагами расправлялись те, кто принёс дар валькирианцам. Ищейка рычит, вопит так громко как может, лишь бы хоть кто-то его услышал. Игла деформации входит в его висок молниеносно. Ищейка падает замертво и Зэр’Ато, переступив через его ещё тёплое тело, дотрагивается до Меридиана.
Как описать мощь, пропитанную безумием? Если бы перед ним оказался водопад, с которого стекал сладкий мёд, то Зэр’Ато бы встал под него и принялся пить до смерти. Но мёд этот отравлен. Со временем он чернеет, становиться горьким и обжигает всё тело изнутри, а позже превращается в гной, от которого тело разлагается быстрее, чем должно. Но Зэр’Ато тянется к нему. Берёт двумя руками и раскрывает пластины, поглощая красный дым каждым сантиметром тела. На корабле зазвучала тревога. Белый цвет лам сменился на бесконечное красное мигание, от чего в глазах зарябило. Охотник исказил Деформацию, предчувствуя бой.
Молодец, Охотник.
Теперь отомсти им, Зер’Ато.
Отомсти за нас, сын мой!Покажи им истинную боль!
***
Зер’Ато ждёт. Меридиан в его руках дрожит от и жаждет битвы. Его мучает дым, впившийся в тело как сотни игл истощения, ворвавшиеся в нервы резко, слишком быстро. Весь мир в минуту замирает, и боль в висках заставляет голову ходить ходуном. Всё внутри него полыхает. Кровь кипит, как если бы в сердце родилась новая звезда. Хотелось бы Охотнику порвать всё основание корабля и в минуту закончить всё, что заставляет его сходить с ума. Но сейчас Зер’Ато всего лишь пленник. Он смотрит на то, как тело его управляет дым и гнев, порождённые жаждой крови. Охотник ждёт, когда сигнализации оповестит всё гнездо. Его собратья окружат его, будто Эскадра Устрашения Землю.