— Почему папа с нами не ест? — оглядев нас спросила малышка.
— Сейчас позову, наверно опаздывает. — я улыбнулась и усадив крошку на высокий стул, вышла.
Вампир стоял за дверью, остановившись напротив, рассматривала, ведь, в сущности, я и не знала, как он выглядит, красивый, статный, белые волосы, лицо правильное, истинный аристократ.
— Только за то, что ты отец моей дочери я разрешаю тебе быть с ней рядом. Но тебе запрещено говорить что-либо плохое и расстраивать её, говорить, что отныне ты раб запрещено, для нее ты мой муж. — дотронулась до ошейника, сделала его невидимым. Он смотрел на меня не пряча глаза, словно ещё что-то ждал. — После завтрака мы ещё раз обсудим твое нынешнее положение, иди за стол.
Мы вошли в месте, вампир аккуратно сел рядом с дочерью, помогая ей кушать. Молча смотрела за ним, в его взгляде была бесконечная любовь к дочери, как может сочетаться такое с тем, как он обошёлся со мной…
Не замечая, что творю сломала ложку, которую держала в руках, очнулась только когда крылатый мужчина, каким-то образом появился рядом, даже успел сесть, аккуратно вытаскивал ложку из руки, разжимая мне пальцы, поглаживая их.
— Кто ты и что тебе тут надо? — стараясь не рычать, отобрала руку и глянула на мужей, чего сидят молча, ни как не реагируя на постороннего возле меня. Брахма поднял брови сделав удивленное лицо, Антоний умоляюще посмотрел на меня. Они точно знаю то, чего не знаю я.
— Леди Миранисса, я князь Линг, пришли на зов птенца, думаю можно это обсудить после завтрака?
— Миранисса мертва! Я Кира, поговорим и потом убирайся отсюда, откуда пришел. — взяв другую ложку, кинула взгляд на малышку, она ела булочку выедая с нее варенье, выковыривая пальчиком начинку. Невольная улыбка расползалась у меня на лице, оторвалась от созерцания малышки и снова наткнулась на крылатого. Он с жадностью смотрел на меня, словно улыбка была предназначена ему, опустила лицо пряча шрам за прядью волос, не люблю, когда на меня так смотрят.
Когда все поели, и начали вставать из-за стола, я глянула на вампира.
— Алисия малышка, тебя сейчас возьмёт Брахма, покажет сад, погуляй, а потом мама присоединиться к тебе. — прижимая к себе дочь, гладила ее мягкие пёрышки.
— Хорошо мама, только не долго, я боюсь, что ты опять потеряешься… — взяв моё лицо в свои сладкие ладошки поцеловала меня в шрам. — Болит? — заглянула в глаза.
— Нет малышка, не болит. — с трудом отдала её Брахме.
— Демон, где кабинет, веди, — когда мы вышли из гостиной мой взгляд упёрся в раба. — Вампир и ты Линг, Антоний.
Демон завел нас в большой кабинет, я сразу прошла за стол, Антоний стал рядом, положил руку мне на плечо сжимая его.
— Начнем с тебя князь.
— Семь лет назад, из дворца прошлого князя выкрали единственную наследницу. Сделано было все для поиска, но не следов, не того, кто это сделал не нашли, искали по всем мирам любые сведения о крылатой девушке. — он замолчал, — Мы пришли на крик птенца о помощи, когда завет птенец, все мужчины слышат его. Нашли и вас там, вы изменились, сильно.
— Ты видимо хотел сказать более уродлива? Мне абсолютно все равно, что тебе надо, зачем ты здесь? — откинувшись на спинку кресла рассматривала его, красивый ничего сказать, на таких как он женщины вешаются пачками, ему даже делать ничего не нужно.
— У вас есть дом, хочу попросить вернуться, там вы точно будете в безопасности.
— До того, как меня выкрали из гнезда, я тоже была в безопасности? — наклонилась вперед и положила на стол руки выпустив когти.
— Нет, но после этого, мы закрыли мир на вход, совсем и для всех. Выйти можно только в одном месте, и только с моего личного разрешения, как и зайти. Наш мир небольшой и населен в основном нами ирлингами. Женщина рождается одна на сотню, мы берём иногда жён в других мирах, ища истинных, ведь только так мы можем иметь детей. Вы должны это помнить…
— Я не она, девочка умерла в рабстве, ее душа ушла на перерождение… о смерти знает хорошо демон, да красный??? Разрешаю рассказать нам, как ты убил девочку.
— Леди я был под заклинанием отца, — он опустился на колени, смотря на меня с нежностью и любовью?!? Я даже приподнялась чтоб точно рассмотреть, но он опустил взгляд. — Я виноват, готов искупить вину смертью.