И Эймунд сказал, что «может сказать много хорошего о нем и его обычае; он сказал, что они долго были побратимами и товарищами… и княгиня была как нельзя более великодушна и щедра на деньги, а Ярицлейв конунг не слыл щедрым, но был хорошим правителем и властным…», – повествуют нам древние саги.
Сам же король Олаф Норвежский не скрывал своей любви к Ингигерде. И часто говорил о ней:
«Самая выдающаяся из женщин и более чем дружелюбно расположенная ко мне».
Если нельзя заставить женщину любить себя, то можно просто взять ее тело. Силою.
Не ради удовольствия. Ради запоздалой мести.
И князь мстил жене за свое одиночество. И не понимал, как она одинока.
Два одиночества в одной постели. И так всю жизнь. Тоска...
Когда бывший жених Ингигерды, норвежский король Олаф бежал от врагов в Новгород, то снова встретился со своей возлюбленной.
Это случилось в 1029 году.
Десять долгих лет Олаф Харальдсон не видел любимой женщины. Он прибыл в Новгород с несколькими десятками своих приверженцев и внебрачным сыном Магнусом.
Беглого норвежского короля с радостью встретила княгиня Ингигерда. Ее муж тоже с почетом принял любовника своей супруги.
Олаф Норвежский был не только воином, но и поэтом.
Он так сказал своим соратникам, увидев любимую женщину:
«Я стоял на холме и смотрел на женщину, как ее несла на себе прекрасная лошадь; прекрасноокая женщина лишила меня моей радости; приветливая, проворная женщина вывела свою лошадь со двора, и всякий ярл поражен ошибкой…».
И добавил с грустью:
«Некогда росло великолепное дерево, во всякое время года снежезеленое и с цветами, как знала дружина ярлов; теперь листва дерева быстро поблекла в Гардах; женщина повязала золотую повязку на свою голову…».
Это была уже не та юная красавица-валькирия, безумно любившая славного воина Олафа Норвежского.
Ингигерда стала матерью нескольких сыновей и дочерей, гордой замужней женщиной, которая достойно несет бремя семейных забот и бремя власти государственной.
Но первую любовь нельзя забыть. Просто невозможно.
И новгородская княгиня позволила себе маленькую слабость – побыть вместе с любимым мужчиной.
Хоть немного!
Ингигерда и Олаф «любили друг друга тайной любовью» – так говорят саги об их нежном чувстве, которое не убило даже безжалостное время.
«И когда Олав Святой Харальдссон был в Гардарики [на Руси], ... все знатные и славные люди очень ценили Олава конунга, когда он был там, но всех больше ... Ингигерд княгиня, потому что они любили друг друга тайной любовью…».
«…Ему было с Ингигерд лучше, чем со многими другими женщинами…» – признается автор саги об Олафе Святом.
Ярослав очень сильно ревновал свою жену. Они часто ссорились.
И княгиня умела поставить на место супруга, иногда умышленно причиняя ему душевную боль.
И у старого князя иногда срывало крышу.
Он тоже был страшен в ярости – когда молодая супруга позволяла себе относиться к мужу с пренебрежением.
«Конунг Ярицлейв, который правил в Гардарики, велел построить себе прекрасную палату с великой красотой, украсить золотом и драгоценными камнями и поместил в ней добрых молодцов, испытанных в славных делах; утварь и боевую одежду выбрал для них такую, какой они уже раньше оказались достойными, и все находили, что и убранство палаты, и те, кто были в ней, подходят к тому, как она устроена. Она была обтянута парчой и ценными тканями. Сам конунг был там в княжеской одежде и сидел на своем высоком месте. Он пригласил к себе многих почетных друзей своих и устроил пышный пир».
Так рассказывают нам скандинавские саги.
И Ярослав пригласил свою княгиню, надеясь угодить ей такой пышностью. Но князь забыл, что женщинам трудно угодить.
Когда Ингигерда в сопровождении других знатных дам прибыла в этот великолепный дворец, Ярослав поднялся навстречу жене и поприветствовал ее.
И спросил:
«Видела ли ты где-нибудь такую прекрасную палату и так хорошо убранную, где, во-первых, собралась бы такая дружина, а во-вторых, чтобы было в палате такое прекрасное убранство?».
На что гордая валькирия ответила с достоинством:
«Господин, в этой палате хорошо, и редко где найдется такая же или большая красота, и столько богатства в одном доме, и столько хороших вождей и храбрых мужей, но все-таки лучше та палата, где сидит Олав конунг, сын Харальда, хотя она стоит на одних столбах».
Это был запрещенный прием. Удар ниже пояса.