В самый разгар битвы за Сталинград Эрих был представлен к первой награде – Железному кресту II класса, – и его имя появилось в газетах. По заданию Геринга в расположение части приехал энергичный корреспондент из Берлина, чтобы взять интервью у молодого пилота и его знаменитого командира.
Напряженные бои не оставляли времени для личных переживаний. Эскадрильи поднимались на боевые задания до десяти раз в сутки. Весь световой день кипели воздушные схватки, не прекращались они и по ночам, но в дело вступали уже ночные бомбардировщики и истребители. Часто, едва добравшись до кровати, Эрих падал, смертельно усталый, и, даже не раздеваясь, спал беспробудно до самого подъема. Мысли о Хелене, казалось, покинули его. Он думал, что поборол себя и окончательно отказался от никчемных иллюзий. К тому же Лауфенберг, с которым у Эриха сложились дружеские отношения, познакомил его с девушками, и Эрих даже увлекся одной из них. Симпатичную и веселую связистку из армейского штаба звали Герда Дарановски. Все свободное время они проводили вместе. Эрих чувствовал, что Герда всерьез влюбилась в него. Не чувствуя ничего подобного в ответ, он пользовался ее привязанностью, успокаивая себя извечной надеждой солдата, что «война все спишет». Занимаясь любовью с Гердой, он отдавал себе отчет, что давно пора объясниться с ней, и девушка ждет этого. Она ждала его признания, предложения руки и сердца и уже готова была сказать «да». Но жениться на Герде он вовсе не хотел. Он считал, что ему рано еще связывать себя семейными узами, тем более с женщиной, к которой, честно говоря, он не испытывал ничего, кроме естественного для молодого человека физического влечения.
Награждение Хартмана первым орденом бурно отмечалось в офицерской столовой. Из-за плохой погоды воздушные бои временно прекратились, и летчики позволили себе разгуляться. Лауфенберг обещал привести девочек. Но начиналось все чинно и очень торжественно: с нацистского гимна и приветствия, с гимна Люфтваффе и поднятия флага. Перед лицом всего полка, выстроенного на плацу, Хелене Райч вручила лейтенанту Хартману боевую награду и в короткой речи поздравила его, пожелав успехов. Вечером она ненадолго появилась в столовой. Ее приход поразил Эриха. В парадной темной форме, пошитой по фигуре, при всех орденах, с красиво уложенной прической и неброско, элегантно подкрашенная, она была великолепна. Ее знаменитая горделивая осанка и яркий, запоминающийся взгляд синих глаз завораживали. Она держалась строго, но доброжелательно. Еще раз поздравила Эриха, и у него закружилась голова от тонкого аромата духов, исходившего от нее. На белоснежных манжетах сверкали запонки, украшенные бриллиантами, на галстуке под воротником горели алмазы на высшей награде рейха, которой Хелене была удостоена одной из первых. Переливался большой бриллиант на перстне на безымянном пальце левой руки. Но все эти драгоценности служили только оправой. Затмевая их великолепие, она сама приковывала к себе внимание ослепительной молодостью и красотой. Хелене Райч не зря считалась первой красавицей рейха, его идеалом, его лицом, воплощением нордической красоты древней девы-воительницы. А лучшие актрисы лишь пытались, и чаще всего безуспешно, воссоздать на экране ее образ, скопировать ее черты. Но Хелене невозможно было сыграть. По признанию Геринга, такое было не под силу даже давно и хорошо знавшей Хелене Эмми Зоннеманн, супруге рейхсмаршала, не говоря уже о прочих звездах кино. Не без гордости Геринг заключал, что «его валькирия неподражаема, как сама Германия».
Подняв хрустальный бокал с шампанским, Хелене Райч обратилась к офицерам со вступительным словом и произнесла первый тост «За победу Великой Германии!». Побыв немного за столом, она ушла, давая летчикам возможность повеселиться вволю. За ней последовали начальник штаба и все старшие офицеры. В сопровождении Лауфенберга появились обещанные дамы, в том числе и Герда, возбужденная, счастливая – «особый подарок герою», как выразился шутливо Андрис. Но Эрих даже не обратил на нее внимания. Он был ослеплен и потрясен Хелене. Все вернулось к нему в этот вечер. Он думал только о ней, желал только ее. Неизведанная доселе сила чувства, охватившая его как откровение свыше, привела его к осознанию, что он влюбился. Влюбился с первого взгляда. Он по-настоящему любит Хелене. Он вдруг снова почувствовал захватывающее обаяние женственности, исходившее от нее. Ничего подобного не было ни в Герде, ни в одной из тех женщин, которых он знал до сих пор. Только в Хелене. Она покорила его. Взволновала настолько, что он забыл, на какой высоте она стоит над ним.