Усталость быстро взяла свое, Хелене задремала. Она еще слышала, как эсэсовцы негромко переговаривались за стеной. А память, не оставлявшая даже во сне, все рисовала картины минувшего, столь дорогого и желанного сердцу. Она словно снова окунулась в жизнь, которую не возвратить в реальности. В августе 1940 года Гейдрих взял своего старшего сына Клауса в охотничий домик, недалеко от Берлина, где частенько любил проводить время. Там он работал, принимал начальников управлений, готовил речи и доклады фюреру. Клаус резвился на природе, не мешая отцу. В то время в разгаре была операция «Орел» – воздушное наступление на Англию, предшествовавшее высадке десанта и предполагаемому осуществлению любимого детища генштаба под названием «Морской лев», акции по захвату Британский островов. 15 августа по приказу Геринга в воздух поднялись три воздушные армии. Однако операция «Орел» вопреки ожиданиям развивалась неудачно. Английская контрразведка точно установила, какие силы Геринг планирует ввести в действие и где примерно они нанесут удар. Королевские ВВС успели подготовиться. Их истребители встречали немецкие бомбардировщики на нужных высотах и в нужном месте. Волны немецких самолетов каждый раз встречали сильное сопротивление. 17 августа потери Люфтваффе достигли 75 самолетов против 34-х английских. Четыре дня, с 19 по 22 августа, стояла нелетная погода, бомбардировщики и истребители оставались на аэродромах. Воспользовавшись затишьем, рейхсмаршал собрал в Берлине своих командиров. Прилетела и Хелене Райч. На совещании рейхсмаршал объявил, что отныне налеты на стратегические цели будут совершаться по ночам. «Мы прикончим англичан», – удовлетворенно заявил он. Хелене Райч отнеслась к его энтузиазму скептически. Ее эскадрильи несли большие потери в схватках с английскими «спитфайерами». После совещания она позволила себе заметить Герингу, что при имеющемся техническом оснащении самолетов не исключена возможность навигационной ошибки в условиях пилотирования в ночное время. Но Геринг отмахнулся, упрекнув ее в занудстве – надо же, испортить такой план! Но вышло, как она и предсказала: в ночь на 23 августа одна эскадрилья сбилась с курса и сбросила бомбы не на авиационные заводы и нефтехранилища, а на мирные кварталы Лондона. Англичане ответили незамедлительно: на следующую ночь первые бомбы упали на Берлин, погибли люди. Расстроенная разговором с Герингом, Хелене не осталась на банкет по поводу «грядущих побед», а уехала к сестре. Оттуда она позвонила Гейдриху по телефону, номер которого был известен немногим. Он уже знал, что она в Берлине, и обрадовался, что ей удалось освободиться от Геринга. Он немедленно пригласил ее приехать. Был поздний вечер. Они наслаждались любовью, полагая, что сын Гейдриха, Клаус, спит. Рейнхардт сам уложил его в постель незадолго до ее приезда. Но вдруг что-то звякнуло в тишине. Китель Райч, небрежно брошенный на спинку кресла, соскользнул и упал на пол. Хелене подняла голову – в слабом свете ночника она с удивлением увидела, как китель скользит по ковру – его явно тянул кто-то, спрятавшись за креслом.
– Смотри, – она тронула Рейнхардта за плечо, – я рискую остаться без обмундирования.
Он оглянулся, встал. Накинув халат, подошел к креслу и вытащил «воришку». В длинной ночной рубашке, Клаус смущенно переминался босыми ногами и растерянно хлопал глазами, поглядывая на отца. Весь его вид свидетельствовал, что он чувствует себя виноватым. Взглянув на мальчишку, Хелене не могла не рассмеяться.
– Что ты тут делаешь? – с притворной строгостью спросил Гейдрих.
– Да я, вот… – пролепетал, запинаясь, Клаус и, вытянув ручонку, раскрыл ладонь – там лежал боевой знак Люфтваффе в бронзе и серебре. Клаус пытался отколоть награду с мундира Райч и уронил его на пол.
– Понятно, – Гейдрих недовольно качнул головой, – и зачем тебе это понадобилось? Ты решил украсть?
– Нет, что ты, папочка, – мальчик испуганно замотал головой, – только посмотреть.
– Ну, ладно, успокойся, – смягчился Гейдрих, – положи орден на стол и иди спать. Больше так не поступай. Ты мне обещаешь? Всегда надо спросить разрешения, – и произнеся эти слова, понял, что говорит их не к месту. Он обернулся к Хелене – она понимающе улыбалась. Воспользовавшись заминкой, Клаус положил награду на место и засеменил к двери. Гейдрих же поднял китель и встряхнув его, снова повесил на кресло. Вдруг, юркнув за дверь, Клаус снова просунул голову.