– Он был очень рад. Ты зря упрямилась, мама, – заключила она.
И тут же пожалела: упреки градом посыпались на ее голову. Хелене даже не успевала отвечать. Затем, без всякого перехода, фрау Кристина начала пересказывать и ужасаться сведениям, почерпнутым из газет, о положении на фронте и со слезами в голосе жалеть, что позволила Герману «устроить все это» – так она называла службу Хелене в Люфтваффе. Потом спросила об Эльзе. Посетовала, что та хоть и живет в Берлине, но совсем от рук отбилась. Хелене даже пожалела, что позвонила. Она взглянула на часы – надо лететь на аэродром. Мысленно представила себе возвращение в полк и объяснение с Андрисом, которого не избежать после того, как Хартман «открыл ему глаза». Она очень надеялась, что Эльза все-таки приедет на аэродром. Неужели в министерстве пропаганды столько работы, что невозможно оторваться? Спустя час она уже стояла перед своим «вервольфом», готовым к взлету, все время оборачиваясь в ту сторону, откуда могла появиться машина. Время катастрофически таяло.
Но сквозь снеговую завесу различимы были только расплывчатые фигурки технического персонала аэродрома, служебные постройки у кромки поля, а дальше – снег, только снег… Нет, видно, не приедет. Хелене только сейчас почувствовала, что буквально окоченела от холода. Из кабины своего истребителя Эрих наблюдал за ней. Наконец Хелене стряхнула снег с летной куртки, натянула шлем: ждать больше нельзя. Поднялась на крыло и, дав Эриху сигнал «приготовиться к взлету», села в «вервольф». Стекло кабины захлопнулось. Протяжно завыв, заработали винты, самолет медленно тронулся с места, выруливая на взлетную полосу. Постепенно набирая разбег, оторвался от земли. И в это время на летное поле выехала машина. Решив, что сестра просто опоздала, Хелене, совершив маневр, развернула самолет и снова пошла на снижение. Но это была не Эльза. Эльза не могла приехать на такой роскошной машине с правительственными номерами. «Кто же это? – подумала Хелене недоуменно, – не Геринг – точно. И не Магда Геббельс. Это не их номера.»
Адъютант предупредительно распахнул дверцу и из черного «мерседеса» вышел шеф Третьего управления службы имперской безопасности, внутренней СД, группенфюрер СС, Отто Олендорф. Ветер рвал полы его длинной черной шинели с белыми обшлагами. В руках он держал пышный букет алых роз. Увидев, что самолет уже поднялся в воздух, он положил розы на снег и поднял руку, затянутую в элегантную кожаную перчатку, как бы посылая ему вслед прощальный привет. Он не рассчитывал, что самолет снова пойдет на посадку. Однако Хелене не могла улететь, не поблагодарив генерала за столь неожиданный и приятный сюрприз. Она знала Олендорфа давно. Они встречались еще в 1941 году в Симферополе, когда Олендорф командовал «айнзатцкомандо Д», одним из боевых подразделений СС, созданных в 1938 году Гейдрихом. Помимо того, что шеф Третьего департамента считался одним из самых интересных и обаятельных мужчин в Берлине и мог служить эталоном нордической красоты, он был человеком образованным и интеллигентным. Олендорф окончил два факультета университета: права и экономики и кроме исполнения своих непосредственных обязанностей по обеспечению безопасности рейха курировал также вопросы внешней торговли. Наряду с Шелленбергом он считался одним из наиболее талантливых «птенцов из гнезда Гейдриха», которым прочили большое будущее.
Приезд Олендорфа неприятно удивил Эриха. «А может быть, она все-таки была с ним? С чего бы вдруг он приехал с цветами?» – мелькнула тревожная мысль. Он почувствовал, как все напряглось у него внутри. Не гнев рождался в его душе, и даже не ревность – его охватила холодная, расчетливая ярость. Поднявшись откуда-то из глубины, от живота, свинцовым кольцом сдавила его горло. Еще мгновение – и он разрядит в этого здорового породистого самца и его утонченного белоручку-адъютанта по фамилии Шуберт, потомка великого композитора, весь боевой запас своих пулеметов. Но сдержался. Пристрелить на месте высокопоставленного чиновника – тогда уж точно беды не миновать… Главное, Хелене достанется.
Описав круг над летным полем, «черный вервольф» приземлился. Открылась кабина. Сдернув шлем, Хелене спрыгнула на землю и поспешила навстречу генералу. Держась на низкой высоте, Эрих на своем истребителе пронесся прямо над их головами. Казалось, выпущенные шасси вот-вот заденут кого-то из них: или Хелене, или Олендорфа. Они говорили недолго. Порывистый ветер трепал белокурые волосы Хелене. Цветы она взяла. Потом снова села в самолет. По возвращении на фронт она ни словом не обмолвилась о содержании разговора с Олендорфом. Некоторое время спустя, оставшись с ней наедине, Эрих, как бы невзначай, осведомился нарочито равнодушным тоном: