Никогда прежде Вера не чувствовала ничего подобного. Никогда не знала, что такое любовное томление, не догадывалась, что так бывает. Когда нет сил усидеть дома, когда ноги сами несут за ним, к нему. Скорее. И все равно: комендантский ли час. И не страшно встретить патруль. Будь что будет. Слава богу, патруль не попадается. Забыв обо всем, что говорили мать и бабка, о чем предупреждали строго-настрого, она бежит к офицерскому общежитию. Назад, к нему. Быть может, праздник еще не кончился. Лихорадочная мысль перед тем, как решиться, решиться раз и навсегда: «А платье, а праздничное платье?!». У нее нет праздничного платья, у нее одно платье, заштопанное на рукаве – одно для всех случаев, даже для такого. Как хочется одеться так, чтобы понравиться ему! Как в заграничном фильме, с перьями и декольте. И обязательно туфли на высоком каблуке, как у полковницы и у Зизи, она и не носила таких сроду. И ноги у нее, наверное, не для таких туфлей – толстые. Но если бы она пришла так – как кинодива, – наверное, то чувствовала себя по-другому. И Андрис, – она назвала его Андрисом, – отнесся бы к ней иначе, без насмешек, хоть и скрытых из вежливости. Но осуществить такие мечты невозможно. У нее ничего нет, да и до войны не было. Все лучшее – на ней, и это – на каждый день. Что там полковница, той, конечно, есть что надеть, кроме мундира, но даже Зизи явилась сегодня в длинном платье из черного гипюра. Целая эскадрилья весь вечер не сводила с нее глаз. А Вера… Андрис даже не посмотрит больше в ее сторону. Но все равно. Она понимает, что ей не тягаться, тогда зачем она возвращается в общежитие? Еще раз взглянуть? Только взглянуть? Да, только взглянуть…
Но она опоздала. В столовой – никого, уже все разошлись, наверное, уехали в Минск. И он уехал со всеми. С последней надеждой она бежит в общежитие. В коридорах – тишина. Пусто. Да, все уехали. Облокотившись на перила, Вера закрыла лицо руками, – поздно. Надо было решаться сразу, чего уж теперь догонять удачу? Вдруг до нее донесся взрыв хохота и женский голос. Откуда? Вера прислушалась. Из комнаты, где живет он? Нет, из другого крыла. Ступая на цыпочках, она подошла к двери и открыла ее. О боже, ее мечта разрушилась в мгновение ока. Андрис… Подняв на руках остроносенькую немку Хельгу, – Вера видела ее пару раз, на пункте связи, – он прижал ее к стене. Немка обхватила его коленями и, откинув голову, закусила губы, постанывая… Зажав рот ладонью, чтобы не закричать, Вера отступила назад и натолкнулась на собственное ведро, которое использовала для уборки, забытое накануне в коридоре. Опрокинувшись, оно звякнуло. Немка открыла глаза и уставилась на Веру, в ее взгляде Вера прочитала испуг. Она стукнула Андриса по плечу. Тот обернулся, темные волосы прилипли ко лбу, глаза блеснули, как черные угли. Едва взглянув в его лицо, покрытое испариной, Вера зажмурила глаза. Ей показалось, что у нее остановилось сердце.