Ну как ему отказать? Милый Клаус, живое напоминание о Рейнхардте, его продолжение:
– А как же мама? – Хелене отдает себе отчет, что Лина не придет в восторг от идеи своего сына.
– Я ей напишу записку, – наивно предлагает он.
– Тогда договорились, жди.
Быстро одевшись, Хелене выбегает на мороз. Машина Геринга еще не уехала – шоферу приказано ждать указаний от госпожи полковника. Она садится в «мерседес» и едет за Клаусом. Спустя полчаса она уже бежит с ним по летному полю к ангару, где стоит самолет. Будит охранников. Удивленные столь поздним визитом, они открывают ангар. Черно-серебристой птицей «вервольф» взмывает в ночное небо. Хелене прижимает белокурую головку Клауса к себе, и он не может понять, почему фрау Хелене смеется и плачет одновременно. А самолет скользит, безукоризненно выписывая фигуры. «Вервольф» птицей взмывает вверх и стремглав падает вниз…
– Тебе страшно? – спрашивает она двенадцатилетнего мальчика.
– Нет, – тот решительно мотает головой.
– Ты – смелый, как папа.
Когда она вернулась домой, в коридоре ее встретил Лауфенберг.
– Что-то ты рано сегодня, – заметила она, – я думала, ты задержишься с дамами или пойдешь куда-нибудь развлечься.
– Я привез Эриха, – ответил он, помогая ей снять шинель.
– А что с ним? – скрывая тревогу, спросила она, – он пьян?
– Нисколько. Только мне показалось, что если я его не увезу, он точно убьет кого-нибудь. Не спьяну, а просто так… Куда ты пропала?
– Я плохо почувствовала себя и уехала домой.
– Вот как раз дома мы тебя и не застали, – усмехнулся Лауфенберг и пристально посмотрел на нее синими, мерцающими глазами, – навещала Лину?
– Да. И Клауса, – подтвердила она, не скрывая раздражения. – А разве у Геринга уже все закончилось?
– Не знаю, – Андрис пренебрежительно дернул плечом. – Я же говорю, мы ушли раньше, и вдруг наклонился к ней. – А что у тебя с лицом? Госпожа полковник, вас побили? Где? Это не Лина постаралась? По старой памяти?
– Нет, не Лина, – вздохнула Хелене, взглянув на себя в зеркало, – действительно, заметно, – согласилась она.
– Кого там побили? – из кухни вышла Эльза и сразу бросилась на шею сестре, – Хелене, Хелене, наконец-то! Как я соскучилась! Мы с Андрисом уже проехались по магазинам, а теперь пьем кофе и играем в шахматы.
– По магазинам? – удивилась Хелене, – а Рудель только что жаловался мне, что в Берлине ничего не работает. Все разрушено английскими бомбардировками.
– Но может, для него и не работает, – беспечно ответила Эльза, провожая ее в комнату, – а для нас все открыто. Андрис интересовался духами. Хочу вот спросить, – она заговорщицки подмигнула Хелене, – кто там у вас появился? Не помню, чтобы прежде он покупал что-то для дам…
– Духи? – Хелене внимательно посмотрела на Лауфенберга, – это кому? Фрейлян Хельге что ли?
– Ой, ой, ой, фрейлян Хельга, наверное, королева вермахта, – засмеялась Эльза, – ей без «Шанель № 5» ну, никак нельзя. Особенно в армейском штабе. А твой «Ас» – в спальне, – сообщила она сестре, – что он там делает, не знаю. Еще не выходил. И от кофе отказался. Ты к нему сходи, – предложила она, – а мы пока партию закончим.
– Хорошо. Кто у вас побеждает?
– Андрис – воспитанный офицер, он уступает даме, – весело засмеялась Эльза, – я только еще не придумала, чем он расплачиваться будет. Полагаю, то, что я придумаю, фрейлян Хельге не понравится.
– Это не понравится Мюллеру, – напомнила ей Хелене со значением.
– Предоставь мне позаботиться об этом! – откликнулась Эльза и утянула Лауфенберга на кухню. Хелене вошла в спальню. В комнате царил полумрак, тускло горел ночник, было очень накурено. Эрих сидел на широкой кровати, откинувшись на подушки и положив ноги в ярко начищенных сапогах на шелковое покрывало. Мундир был расстегнут, ворот рубашки раскрыт, галстук с приколотым Рыцарским крестом валялся рядом. Он действительно был трезв, курил сигарету, стряхивая пепел в пепельницу стоявшую на тумбочке. На постели мерцал хрустальный бокал с виски, к которому он, по всей видимости, даже не притронулся.
Войдя, Хелене сразу натолкнулась на напряженный взгляд его усталых, воспаленных от сигаретного дыма глаз. В темноте они казались синими, почти черными. Она прошла к окну, открыла форточку. Потом подошла к кровати, расстегнула пуговицы на кителе. Сняла его, небрежно бросив на спинку кресла. Он неотрывно наблюдал за ее движениями и, хотя старался не подавать виду, она чувствовала, что ее появление и действия не оставили его равнодушным. Сняв галстук и расстегнув воротник рубашки, она присела на постель, близко к нему.