Конец сто пятьдесят пятой части
Fr 22
Часть 156 «Когда усталая подлодка из глубины идёт...».
Глава 804
История с Сааремой и другие здешние эпизоды - уже без меня. Влезли в лодочки, взяли вёселки… Вспомнилось мне, как вгрёбывал в Бряхимовском походе. Сели мы с Суханом на одну скамейку, чтобы весла с разных бортов, как прежде бывало. И - гребанули.
Да уж, есть ещё ягодки - в ягодицах, порох - в пороховницах, жеребцы - в табунах, а моща - в гребунах. Вторая лодочка догоняла нас только на порогах, когда приходилось вылезать на берег, разгружать и тянуть лодки верёвкой.
Мышечная радость - радовала. Остальное - огорчало.
Идти по стрежню - глупость. Там самое сильное течение, там - медленно и тяжело. Идти под берегом - риск. Из леса в любой момент может прилететь что-нибудь нехорошее: стрела или дротик. Ощущение… непрерывно под вражеском прицелом. Я подобное проходил, когда из Вержавска убегал, вляпнувшись в разборки смоленской боярской верхушки. Очень неуютное состояние.
При причаливании к берегу прежде выпускаем Курта. Пару раз он находил следы… недавно убежавших аборигенов.
Ночёвка в лесу… не самое безопасное дело в наших условиях. Но стоянку можно обустроить: накидать сухого хвороста в округе, чтобы никто неслышно не подошёл, часовых поставить. А вот посреди белого дня причалить к берегу, чтобы обойти очередную «доломитовую ступеньку в русле»… Легко нарваться. Не на бой с цель захвата добычи, а на «диверсию» - причинение ущерба. Очередной «чингачгук» подстрелил чужака - уже доволен, уже герой.
Дальше стало легче: другие приречные племена, латгалы и селы, более миролюбивы, на прохожих не бросаются.
Каждый русский городок над Двиной - остановка. Мимо пройти нельзя. Копец, Кокнес, Герцишке, Краслава…
После наших дел с ливами по реке гуляют слухи. Такие… «люто-зверские». Народ напряжён и старательно «моет шеи». Нельзя разочаровывать. Заглядываю в каждое поселение. Им это нужно, чтобы не чувствовать себя забытыми, брошенными. Никакого пренебрежения, высокомерия. Держать морду лица. Живой доброжелательный интерес. К каждому гвоздю, ямке на дороге, палке в заборе. К каждому человеку.
Иногда могу что-то посоветовать - заботы у всех градоначальников примерно одинаковы - кто-то их уже решил, кто-то нет. Тут мой добрый совет - от увиденного в соседнем городке. Метод называется: «перекрёстное опыление».
Половина проблем… нет, коллеги, вовсе не мат.тех.снаб или злые туземцы - личные конфликты в коллективах.
Тут просто:
- Молодец. Энергичен. Такому настырному - отдельное место. А иди-ка ты к Горюну в Ригу - там тебе точно дело найдётся.
Задалбывает. Раз за разом инспекция по примерно одинаковым поселениям. Необходимо. Мне.
Необходимо представлять местность, возможности. Главное: необходимо знать людей. Некоторые из нынешних тиунов и десятников станут через несколько лет полковниками и губернаторами. Кто? Кого имеет смысл продвигать? Нужно личное впечатление от человека.
Пройдёт время и буду я порхать над Русью на какой-нибудь ЭКИПе. «Мне сверху видно всё! Ты так и знай!». Классно? - Не-а. Очень многого не видно. Мест, вещей, людей. Грядущее «верхоглядство» будет, со временем, раздражать не меньше, чем нынешняя медлительность, мелочность, детальность.
«На свете счастья нет, но есть покой и воля...» - покой, кроме вечного, мне не грозит. Остаётся тренировать волю. После «пресыщения общением с пациентами» хватаешь весло как родное. И - раз, и - два… Смена деятельности. Отдых.
В Полоцке - Ольбег. Это - счастье. Просто видеть родного человека. Замученного, похудевшего, обожжённого летним солнцем… родного.
- Как дела, племяш?
- Ты ж видишь. Полгорода - сгорела. Полгорода - пустая стоит.
- Мания величия прорезалась? Пол да пол - целый город. А у тебя половина ещё осталась.
Город пустынен. Часть бояр погибла в ходе принятия мною власти, часть стали... м-м-м… релокантами. Пока суд да дело убрались, от греха подальше. В Псков, Минск, Гродно, Друцк…
Их усадьбы, частью конфискованные «за дело», частью просто опустевшие - база команды Ольбега. Там и припасы, и майно. Часть конфиската казна продаёт. Любой торговец понимает: «золотое времечко», «дешёвая распродажа». Можно купить втрое-впятеро дешевле. А потом… видывали мы разные власти. «И это пройдёт».
Поэтому Полоцкий «Великий посад» хоть и поуменьшился жителями, но вполне живенько побулькивает. А чего ж нет? Новая власть и подати отменила.
Здесь тоже часть людей «отъехала». Пока сельские работы не закончатся, часть горожан там будет - в весях и пажитях.