По мере того как я говорила свою речь, Абу аль Хаид успел покраснеть, побледнеть и даже позеленеть. Он резко развернулся, Ставросу Годиновичу пришлось быстренько прикрыть свою гадкую ухмылочку.
- Ты ведь продашь мне ее?! – проревел дедуля.
- Не знаю по карману ли тебе такая покупка? Она стоит 14 соверов и 5 неров.
Абу аль Хаид аж крякнул, видимо цена была очень высока, но гнев и злость бушевали в нем со страшной силой.
- Я покупаю ее!
Он сделал знак секретарю и тот подбежал с мешочками, отдал их колдуну, а сам достал расписную дощечку с небольшими бордюрчиками. В нее аль Хаид высыпал все монеты, пустой кошелек передал пирату и они вместе начали отсчитывать деньги. Причем, соверы оказались небольшими квадратиками белого металла, а неры совсем маленькими треугольниками нежного розового оттенка. Быстренько окончив свои расчеты, колдун приказал страже заковать меня в цепи и посадить в «старый колодец». Ставрос Годинович не ушел пока не увидел, что меня крепко приковали и отвели именно туда, куда велел хозяин. Он решил проследить, как все будет происходить.
Меня вытолкнули в коридор и там завязали глаза какой-то тряпкой. Далее в сопровождении охраны и Ставроса Годиновича меня повели по коридорам замка. Мы двинулись вниз по лестницам. Я не сопротивлялась: выбраться из незнакомого лабиринта коридоров я может и смогла бы, но что делать дальше? За мной охотились бы как за бешеной зверюшкой и вряд ли бы стали ловить живьем, ведь колдун был очень зол и мог отдать своим людям любой приказ. Впрочем, поразмыслить, как следует мне тоже не дали, мое путешествие в темноте длилось не долго. Здесь с меня сняли повязку, закрывавшую глаза, и я залицезрела окрестности. Пока я крутила головой двое дюжих громил несколькими ударами сковали мне руки и ноги одной цепью, видимо того требовали местные обычаи обращения с пленниками. Обездвиженную таким образом, меня запихнули в огромную корзину, дали в руки сверток со скудной едой, емкостью с водой и походным бутом и с помощью лебедки начали медленно спускать с помещение, бывшее когда-то действительно колодцем. За спинами моих мучителей широко улыбался Ставрос Годинович, наверное, я оправдала его ожидания и выкуп оказался очень приличным. Он улыбался, а глаза его были совершенно серьезные и выдавали неуверенность. «Но в чем?» - захотелось мне спросить, но пират стоял слишком далеко.
Оказавшись на дне, я подняла голову и увидела бесшумно закрывающуюся крышку. «Зачем?» - подумала, но все внешние звуки уже стихли и спросить было не у кого. Я очутилась в подобии закрытой кастрюльки.
Внизу было сыро, холодно и очень темно. «Ну, что ж попробуем пережить и эту тюрьму», - все-таки надежда умирает последней. Я тихо сидела на дне глубокого колодца и ждала когда глаза привыкнут к темноте, но они не желали сегодня со мной сотрудничать. Когда по моим скромным подсчетам наступила ночь, завернувшись в свой меховой плащ, я улеглась спать. Не тут-то было. Через некоторое время рядом со мной беззвучно проползло какое-то существо. «Крысы», - почему-то мелькнуло у меня в голове, а кольчуга начала вибрировать и слегка покалывать тело. Но она не одна вступилась за меня, мои охранные браслеты сжались на запястьях и щиколотках и тут же ослабили хватку и даже камень на арконе налился красным цветом, как глаз кровью. «Аркон», - тут же мелькнула спасительная мысль, - «ведь его можно использовать как обычный кинжал». Я по возможности быстро сняла аркон с шеи и приготовилась отразить нападение. Тут же какой-то темный комок прыгнул в мою сторону, рука с кинжалом инстинктивно дернулась и два мертвых куска упали к моим ногам. Аркон оказался острее любого известного мне кинжала. Мне хотелось бы вздохнуть с облегчением, но не судьба. Хоть мои глаза и не видели в этой темноте, но я почувствовала, что здесь собралось много сородичей убитой мной твари. И им не понравилось произошедшее. Темнота, вот в чем моя беда. Я не видела ничего дальше носа, а звери не выдавали своего присутствия ни малейшим звуком. Я попыталась видеть врага своим сердцем, но, видимо, в душе не буддистка. Проще говоря, у меня ничего не получилось. Мышцы протестующе заныли от напряжения, пришлось слегка расслабиться. Еще двух или трех я убила так же инстинктивно, но следующий ударил меня своими острыми зубами в незащищенную левую руку, не сильно поранив ее. Появилась необходимость провести регоцентровку. Я села по-турецки, а спиной прижалась к холодной стене. Моя кольчуга чувствовала опасность и слегка покалывала меня, не давая заснуть или упасть от усталости, а вот мои браслеты по-настоящему спасли мне жизнь. Они стали показывать мне, откуда будет следующее нападение, если слева – то сжимался левый ручной браслет, если справа – то правый, а если прямо – то тогда ножные. Эта безмолвная битва длилась целую вечность. Я вспомнила Рутра с его тренировками, они помогли мне держать кинжал наготове длительное время. Но все когда-то кончается и мои силы начали убывать, причем очень быстро. Пот заливал глаза, аркон тяжелел в руке с каждой минутой, ноги затекли и уже не чувствовалось сжатие браслетов, левая раненая рука повисла плетью. С гордостью могу констатировать, что передо мной лежала куча поверженных врагов. Правда, не очень большая. Ледяная стена колодца какое-то время спасала меня, приводя в чувство своим холодом. Но и это перестало занимать меня. В ушах зазвенело. «Какой странный звук», - как сквозь сон подумалось мне. Да, до меня, наконец, дошло это был смех. Я всего лишь услышала, как наверху засмеялся мой охранник. Все это действо происходило в полной тишине. «Почему», - подумала я, уже лениво отмахиваясь от нападений. Это был единственный шанс. Изо всех оставшихся сил я заорала. И почему я не подумала об этом раньше. Смех наверху стих, а по колодцу пошел резонанс, звери заранее разбежались, но мне было некуда бежать и вернувшийся волной звук оглушил меня. Я потеряла сознание.