В двух шагах от меня появился очень заросший товарищ. Такое впечатление он производил, но нет, это был вид одежды. Поверх длинной рубахи у него была одета не менее длинная тонкая шкура, шерсть на которой завивалась и, казалось, жила своей собственной, отдельной жизнью. Широченные штаны оставляли простор для фантазии, а обуви не было вовсе. Оглядев все это за пару секунд, я решила просто сбежать от него в заросли. Ведь если Борус сказал правду и меня собираются принести в жертву кому-то там, то лучше сделать отсюда ноги.
Я побежала. Поначалу все шло хорошо, но бежать было неудобно. Видимо раньше я никогда не бегала, завернувшись в пару простыней, а мои одежды вызывали именно такие ассоциации. Мои тапочки слетели через два шага, но пришлось не обращать внимания и бежать дальше босиком. Воинственный крик за моей спиной возвестил, что местные аборигены тоже умеют бегать. Делал он это явно лучше меня, да и в штанах бегать удобнее. Забег продолжался не больше десяти минут. За это время я не успела даже осмотреться, зато, когда он догнал меня и попытался схватить, я поняла, что, во-первых, нахожусь посередине деревни, а во-вторых, народ явно прибывал. Люди подходили целыми семьями и даже пытались подбадривать охотника. От такой наглости я слегка растерялась и на мгновение отвлеклась - чужаку этого хватило. Он скрутил меня моей же одеждой как младенца, с видом победителя перекинул через плечо и попёр в неизвестном направлении. Восторженный рев толпы подтвердил правильность его действий. Я, свесившись вниз головой, пыталась все еще разглядывать этих дикарей.
“И почему я такая маленькая, - думалось мне, свешиваясь головой вниз, - вот если бы я была повыше и посильнее, он бы не тащил бы меня с такой легкостью”. И еще очень хотелось верить, что я выберусь. Ну, как-нибудь, я пока еще не знала как, но обязательно.
Видимо бегать с тяжестями парню приходилось нечасто. Совсем скоро он, сильно запыхавшись, прибежал к каменному строению, назначение которого было загадкой, которая, впрочем, очень быстро разрешилась. Я почти влетела внутрь, причем простыни оказались в руках аборигена, на мне же осталась длинная рубашка. Это была темница или может быть разновидность тюрьмы, использовалась которая не часто. Сев на земляной пол, я задумалась.
“Что же мне делать? Как долго я здесь просижу? Интересно, а почему Борус был уверен, что я выберусь, ведь он видел меня первый раз в жизни. Может быть, хоть здесь меня покормят?”
В этот момент дверь распахнулась и вошла женщина с подносом в руках. Из-под длинной рубашки виднелись нижние брюки, а меховая накидка больше походила на коротенькую безрукавку.
“Ура! Значит, не все здесь ходят в простынях. Ой, да, она принесла мне еды” - нет, я конечно не обжора, но чувство голода перебивало все остальные ощущения.
- Мне так хочется кушать, неужели ты читаешь мои мысли? Скажи, а я долго тут пробуду? Знаешь, здесь довольно холодно, может, дадите какой-нибудь одежды?
Она смотрела на меня как на сумасшедшую. Если бы у меня выросла еще одна голова или открылся глаз во лбу, она бы, наверное, не так удивилась.
- Тебя накормят еще раз и оденут перед тем, как отвести к Лабиринту. Жертва должна быть сытой и одетой. Таков закон.
Ее слова охладили мой энтузиазм.
“Как я могла забыть? Ведь они собираются отдать меня на съедение какому-то существу. Забыла, как его зовут. Ладно, его имя мне не поможет. Как я выберусь отсюда?”
Пока я думала посланница быстренько удалилась, как будто боялась, что я ее укушу. Хорошо хоть еду оставила. Идей побега пока не было и я решила на всякий случай подкрепить свои истощающиеся силы. Почти сразу же после трапезы я задремала, может быть сказалось утомление, а может быть и что-то подмешали. Так или иначе, проснулась я уже в сумерках. Рядом с моей темницей слышался шум множества голосов. А, выглянув в маленькое окошечко, я увидела костры, зажженные стройным порядком в виде звезды.
“Господи! Я проспала все на свете. Наверное, уже наступило время жертвоприношения” - подумалось мне. Но нет, время еще не пришло.
Все жители деревни собрались перед центральным костром и расселись так, что оказались внутри звезды, отделив при этом маленькую площадку. Именно на ней появился старик, весь его вид говорил о том, что он здесь за старейшину. Седой как лунь, с белой бородой, в белой одежде и даже в белых тапочках.