Это глупо, но очнулась я от легкого и уже привычного покалывания кольчугу. «Неужели опасности никогда не кончатся», - было моей первой мыслью. Потом я вспомнила все и нащупала аркон. Раздался тихий и препротивный смех старичка.
- На этот раз твой аркон тебе не поможет. Скажи мне, милочка, как ты додумалась использовать его в качестве оружия? – его манера разговаривать со мной, как с дурочкой меня крайне раздражала.
- Я догадливая, - огрызнулась я и начала рассматривать покои, в которых находилась.
- А зачем ты убивала десятников? И почему ты не догадалась закричать пораньше? – он все-таки настаивал на моей умственной неполноценности.
- А кто такие десятники? – иногда бывает полезно сменить тему и (или) подтвердить мнение собеседника о своем интеллекте. Отвлекает.
- Сейчас не об этом речь, - колдун воспользовался моим же методом, - жаль, конечно, что они тебя не съели, но ничего теперь ты полежишь здесь, подлечишься, а уж потом…
- Ах, так это что-то вроде лазарета? – обожаю перебивать противных дядек.
- Что такое лазарет? – он сбился на полуслове и уставился на меня, потом до него дошло, – да здесь вроде как лечат, только ты не обольщайся – через пару дней я отдам тебя на съедение еще кому-нибудь, – и он, радостно потирая руки, удалился в неизвестном направлении.
«Да, уж! Приятно пообщались. Хорошие новости так и сыплются, как из рога изобилия», - подумала я. Перед моей койкой появился «медбрат» и заставил попить какой-то гадости, тут же все мои печали растворились и я моментально провалилась в глубокий сон.
глава 8
В следующее свое пробуждение я застала возле своей кровати Ставроса Годиновича заботливо поправляющего мне одеялко. Он, как всегда, ухмылялся.
- Я знал, что тебя не так просто убить.
- Что это я слышу? Неужели слова поддержки от великого и ужасного Ставроса Годиновича, грозы всех морей? - у меня с утра обычно плохое настроение.
- Не выпендривайся. С десятниками ты здорово порезвилась, я видел и мне понравилось. Кстати, можешь звать меня просто Ставросом.
- Где ты услышал это слово: «выпендриваться», - я настолько ошалела, что пропустила все остальные слова его речи.
- Я пришел, когда ты еще спала и во сне трепалась с кем-то из своих тех друзей. Услышал, между прочим, массу интересного.
- Каких это тех друзей, - я пребывала в полном замешательстве, но иногда до меня все-таки доходит. Лицо мое просветлело, что сразу же увидел Ставрос.
- Да-да, - он не дал мне вставить слово, - во сне ты беседовала со своими друзьями из своего мира, но имен у меня не спрашивай. Такая откровенность не входит в мои планы.
Разочарование точно так же четко отразилось на моем лице, как до этого ликование. Я уж было подумала, что приобрела себе нового друга в этом чужом для меня мире, но не тут-то было – у него, видишь ли, какие-то свои планы.
- А насчет чего эти планы? – вопрос вырвался сам собой.
- В следующий раз, прежде чем спросить что-нибудь, подумай. Конечно, эти планы насчет тебя и твоей жизни.
- Ты собираешь меня продать еще кому-нибудь? Тебе не кажется, что это чересчур!? – мое возмущение не знало пределов.
- Мне ничего не кажется, а тебе нужно еще отдохнуть – ты что-то плохо соображаешь.
После этих слов он не прощаясь, встал, развернулся и быстро вышел из палаты, которая больше напоминала келью. Следующие дни я провела в тишине, поскольку больше меня не кому было навещать. А вот покоя не было. Я долго и мучительно думала: а может я действительно ошиблась насчет Ставроса, может он хочет мне помочь. В это верилось с большим трудом, но продавать он меня больше, видимо, не собирался. Мне не оставалось ничего, кроме как размышлять, наблюдать за людьми и своими ранами, да еще мечтать. Да-да, я почти мечтала сбежать из лазарета. Мне казалось, что отсюда сбежать намного легче, чем из проклятого старого колодца. Именно поэтому я каждый день обследовала свои раны, ранки и ссадины. В первый день спала опухоль с основной раны повыше локтя левой руки, затем затянулись все ссадины и через несколько дней зарубцевались все имеющиеся у меня порезы. Я как всегда проявляла любопытство и пыталась разговорить местных знахарей. К одному я пристала с вопросом «Почему это интересно все лекари мужчины?», он долго и с недоумением смотрел на меня, а затем попытался убедить в том, что только мужчины обладают необходимыми для этого качествами. А именно терпением, трудолюбием, любовью к ближнему, милосердием и т.д. и т.п. в общем он распинался минут пятнадцать, а я сделала вывод, что здесь так принято. На все остальные вопросы о дверях, окнах и местных дорогах он отказался отвечать. Первые эксперименты я проводила на лекарствах, между прочим, стырила их огромное количество, но надобности в них пока не видела. И все-таки в один из дней, оставшись одна, я встала с койки, оделась и попыталась незаметно выскользнуть за дверь. К моему изумлению, у меня это получись. Длилось же мое ликование не долго, я успела пройти два шага и прямо передо мной появилась охрана замка и вежливо попросила меня вернуться в келью. Я повторяла свои попытки четырнадцать раз и всегда меня встречали на одном и том же месте. Закончилось все тем, что охранник встал внутри комнаты, ставшей мне одновременно и палатой и тюрьмой. Несмотря на молчаливость персонала, в одно утро я поняла, что пришел черед очередного круга ада. Мне принесли то, что должно было заменить обычную одежду. Это было что-то среднее между майкой и саваном, т.е. белое, длинное, с капюшоном и непонятного назначения. Пришлось напялить. Единственное, что мне понравилось в саване это маленький внутренний карман еще более не понятного назначения, туда я просто из вредности засунула несколько заранее украденных склянок с разноцветными микстурами. Вскоре в дверном проеме появился уже порядком надоевший мне старикашка.