- Ты же хотела, чтобы Совет отстал от тебя. Почему ты не высказывалась на Совете? И еще меня мучает вопрос: а почему ты смогла воспользоваться силой, когда злилась раньше, а вчера даже в лице не изменилась, хотя было отчего впасть в ярость.
- Я не знаю, как в вашем мире пользоваться ложкой, не говоря уж о силе. Я первый раз узнала о силе, только побывав здесь. Этот простой ответ тебе в голову не приходил?
- Если бы ты вчера продемонстрировала свои возможности, ты преуспела бы и сегодня не чистила всякую ерунду. – Ставрос явно собирался гнуть свою линию до упора. - Кстати, а что ты чистишь?
- Если ты спросил у меня название, то я его просто не знаю. Надо будет спросить у девочек.
Сначала Ставрос собирался спросить, но тут слегка наклонился к корешкам у меня в руках, слегка поглядел и тут же потерял желание задавать вопросы. Меня он не просветил, и я мирно продолжала чистить это руками. Технология очистки проста. Сначала надо взять камень и расколоть грязно-бурый орешек, затем вынуть оттуда не менее бурое ядро, а уж его-то и приходилось чистить от кожуры, причем руками, поскольку колюще-режущих предметов, типа ножа, мне не предоставили. Сомнения в правильности своих действий у меня появились, когда я увидела наглую ухмылку на лице сидящего напротив пирата, а уж когда он прикрыл рот и нос чем-то похожим на шейный платок, я и вовсе растерялась. Но руки сами по себе продолжали действия по очистке инерционно.
- Я так понимаю, что ты знаешь название этого орешка. Ну, и что мы так радуемся? Как это называется? Какой у него вкус? – люблю я поговорить.
- Это называется киштин. А ты сама попробуй?
- Каштан? Это самый простой каштан?
- Нет, киштин. И это не орех, - улыбка становилась все шире.
По названию было очень похоже на каштан, а я и у себя на родине не удосужилась попробовать каштан. Наверное, поэтому, я и решила в данный момент процедуру не откладывать, да и соображала я уже медленно. Улыбку Ставроса я отнесла на тему моей трусости, в связи с чем сказала:
- Не надо ухмыляться. Я легко могу это попробовать, - а поскольку очищенное ядро я держала в руках, то, не откладывая дела в долгий ящик, тут же выполнила угрозу.
В ту же секунду мне в рот брызнул гадкий, горький, противный и слегка протухший сок этого самого «киштина». Может, я соображаю плохо, но инстинктивная реакция по проблемам выживания у меня на уровне. Я тут же выплюнула, но это мне не очень помогло. Сок смешался со слюной и мне показалось, будто я вся пропиталась этим гадким соком. В глазах потемнело, в ушах звенела какофония. Сквозь свои ощущения я почувствовала воцарившуюся вокруг меня кутерьму. И еще. Я слышала смех, нет, хохот Ставроса. Он смеялся дольше, чем того требовала шутка. Видимо, хотел отомстить за неудавшийся Совет, а заодно вызвать гнев у меня, в надежде, на проявление силы. Но сейчас я была не способна силу проявить (неизвестно есть ли она у меня в действительности). Я была невменяемая, ничего не видела, почти не слышала, вдыхать жуткий аромат милого орешка было невыносимо, а уж про мысли и речи не шло. Это продолжалось достаточно долго. Наконец, Ставрос позволил принести мне некой жидкости – я уверена, это была не вода. Меня умыли и заставили попить, предварительно прополоскав рот. Выполнив в точности все инструкции и медленно придя в себя, я злобно уставилась на Ставроса. Если передать все, что я хотела ему сказать, то получится неприличное и довольно пространное описание многообразия животного мира. Ставрос от меня не отставал, его взгляд метал гром и молнии, но пират сдерживал словесный поток гадостей, явно последним усилием. И тут случилось что-то странное. Гнев исчез, я заплакала. Просто завыла. Бурный поток жидкости из моих глаз поставил в тупик моего противника. Он опешил, не рассчитывая на такую реакцию. Окружающие смотрели с интересом, ожидая продолжения наших разборок, но подойти никто не решался.
От злости я топнула правой ножкой и вот теперь первый раз, наконец, сознательно почувствовала, что сила переполняет меня. Хлопнув в ладоши высоко поднятыми руками, я развела их в стороны, как на детской утренней зарядке. Начался дождь. Люди сначала застыли, а затем засуетились еще больше. Все куда-то бестолково бегали, носили какие-то емкости, а дождь между тем лил все сильнее. Слезы смешались с дождинками, капавшими мне на лицо, и приносили облегчение, как будто смывая все мои печали. Близлежащее старое пустое русло забытой реки стало наполняться водой и вскоре река потекла бурным потоком. Народ в деревне запереживал еще больше. Ставрос стоял напротив меня как вкопанный, а лицо его выражало смесь удивления, озарения, злорадства и немыслимой радости от огромной победы. Дождик становился ливнем. Я увидела, что ко мне приближается делегация Совета, во главе которой бодро вышагивала ведьма. Я удивилась, ведь на нее не попадало ни одно капли. Как только я перестала сосредотачиваться на ощущениях от дождя, а просто стояла, вылупив глаза на старушку, дождь сразу стал стихать. Но усилием воли я не позволила этому случится. Это как будто берешь свою волю в кулак, мысленно ждешь капель, и они не заставят ждать слишком долго. Я стояла совершенно мокрая, но довольная. Я в принципе люблю дождь. Мои размышления прервала подошедшая бабушка Ставроса: